Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Thursday August 24th 2017

Номера журнала

42-й пехотный Якутский полк в гражданской войне. – Подполк. Чернопысский



Якутский полкВ некоторых военных журналах были напечатаны статьи, касавшиеся Якутского пехотного полка. Мой отец прослужил в этом полку до предельного возраста и ушел в отставку в 1913 году, а мое детство и моя юность все прошли среди офицеров и солдат этого полка. В 1914 году, по окончании Виленского военного училища я вышел в Казанский военный округ и тотчас же подал рапорт о назначении меня в Якутский полк, указав мотивы этой моей просьбы. Просьба моя была удовлетворена, и таким образом я начал свою офицерскую службу в рядах этого славного полка.

Будучи одним из ближайших сотрудников полковника Антоновича, нашего командира полка, в его попытках сформировать полк в Добровольческой армии, я хочу рассказать о действиях нашего полка во время гражданской войны.

В октябре 1917 года я, как и многие другие офицеры, оставил мой родной 42-й пехотный Якутский полк и проживал у родителей в Волынской губернии. В июне месяце 1918 года я случайно вошел в связь с бывшим командиром полка полковником Антоновичем. Георгиевским кавалером ордена и оружия. Полк он принял в 1916 году, имея 45 лет от роду. Мы с ним встретились, и на этом свидании полковник Антонович сообщил мне о своем намерении сформировать Якутский полк на Дону. Для первой встречи он ограничился лишь этим, но сказал, что в Киеве он назначил полковника Лошакова руководить «центром связи» якутцев.

После встречи с полковником Антоновичем я вошел в контакт с полковником Лошаковым, моим командиром батальона во время войны, и от него, узнал, что он занимается вербовкой и переброской якутцев на Дон. Система вербовки была такова: полковник Антонович устроился у гетманского правительства агентом по закупке скота в Херсонской губернии для оккупационных войск. Эта служба давала ему возможность набирать повсюду своих «представителей». Все эти «представители» были бывшими офицерами и были завербованы для кадра будущего полка и должны были быть переправлены в Южную армию.

В это же самое время украинское правительство формировало кадры для украинской 11-й дивизии, полки которой носили названия бывших полков российской армии. При вторичной моей встрече с полковником Антоновичем я получил задание отправиться в гор. Луцк, где формировались кадры Якутского полка, чтобы узнать, кто там есть из якутцев и сообщить им о планах полковника Антоновича. В Луцке я нашел 4-5 офицеров-якутцев, чьих фамилий я говорить не буду. Штаб полковника Антоновича находился в гор. Балта, Херсонской губернии. Кажется, в конце июля я был вызван полковником Лошаковым в Киев, где получил распоряжение узнать, кто из офицеров согласен поехать на Дон. Из пяти человек согласилось трое. Приехав с ними в Киев, мы узнали от полковника Лошакова о том, что мы должны выехать на станцию Миллерово, в Южную армию, куда он уже отправил других офицеров. Мне было приказано явиться в штаб Южной армии и доложить там настоятельную просьбу полковника Антоновича о том, чтобы из прибывающих офицеров была бы сформирована рота 42-го пехотного Якутского полка. Начальник штаба (кажется, генерал Штейфон) в этом категорически отказал. Получив отказ, я поехал в Новочеркасск, в штаб Донской армии, где и получил согласие на такое формирование при 5-м или 6-м полку Саратовского корпуса. Явившись затем на станцию Белая Калитва, я показал предписание штаба армии командиру полка и получил и его согласие.

Вернувшись обратно на станцию Миллерово, я сообщил остававшимся там офицерам, что они могут ехать в полк, а сам с прапорщиком Бегловым возвратился в Киев для доклада полковнику Лошакову.

На станции Ромодан я узнал, что петлюровцы восстали против гетмана, а по прибытии в Киев нам стало известно, что бои идут на дальних подступах к Киеву. С прапорщиком Бегловым мы отправились к полковнику Лошакову, но его уже не было.

В это время в Киеве формировался офицерский отряд генерала Келлера, в который мы и поступили, попав на бронепоезд, которым командовал генерал Багинский, мой бывший начальник дивизии.

После сдачи Киева мы очутились в чужом городе, без связи с кем-либо, без железнодорожного сообщения и без средств. К нашему счастью здесь жила моя сестра, предоставившая нам временный приют.

Не помню уже, сколько времени прошло, во всяком случае больше месяца, когда пошли поезда на Одессу. У нас были документы, — мой — старшего писаря, а у прапорщика Беглова студенческий, и были воинские литеры на проезд по железной дороге. Мы и решили ехать в Одессу, но сначала заехать в Балту, где я думал найти полковника Антоновича. В Балте я узнал, что полковник Антонович скрылся, а в городе прочел расклеенный на стенах приказ петлюровского коменданта города, кажется капитана Садовского, в котором полковник Антонович объявлялся вне закона и с ним вместе и начальник полиции.

Решая, куда ехать дальше, мы узнали на вокзале, что на Одессу проехать нельзя, — идут бои. Решили пробираться на Таганрог или в Крым, чтобы затем попасть на Дон. Доехав поездом до станции Помощной, мы узнали, что ни на Таганрог, ни на Крым поездов нет. Добравшись в товарном поезде, переполненном солдатами, до Николаева, мы попали на пароход, шедший как раз в Одессу.

На палубе парохода я случайно поднял с полу газету, в которой прочел приказ коменданта Одессы, подписанный… полковником Антоновичем. Сейчас же по приходе парохода в Одессу я помчался в комендантское управление. Спрашиваю: «Где комендант?» и говорю, кто я. Мне отвечают, что я могу найти коменданта в «Московской гостинице», на Дерибасовской. Мы оба мчимся туда и находим там нашего полковника…

С этого дня начинается вторая фаза формирования Якутского полка. На следующий день я явился к полковнику Антоновичу в комендантское управление, где полковник Антонович сообщил мне, что он получил от генерала Гришина-Алмазова разрешение сформировать при комендантском управлении роту 12-го пехотного Якутского полка, которая явится костяком будущего формирования. В данный момент была уже сформирована офицерская рота. В Одессе проживало много офицеров и сюда же пробирались офицеры из зоны, занятой войсками Петлюры. На командных должностях было несколько бывших курсовых офицеров Одесского училища, как полковник Карпов, братья Петровы, штабс-капитан Слиженков и другие. Но несмотря на присутствие многочисленных офицеров, запись добровольцев шла медленно.

Несколько позже началось формирование солдатской роты и пулеметного взвода. Никакого отпуска денег каким-либо командованием или организацией не было, но полковник Антонович сумел получить средства у некоторых заводчиков, и я должен отметить здесь щедрость г. Анатра, владельца авиационного завода.

Наконец рота и пулеметный взвод были уже подготовлены, как в строевом, так и в боевом отношении. Я был назначен полковым адъютантом. Встал вопрос о зачислении роты в состав Добровольческой армии, о чем была подана докладная записка генералу Гришину-Алмазову для ходатайства перед Верховным командованием. Но тем временем генерал Гришин-Алмазов покинул Одессу, и на его место был назначен генерал Шиллинг. Рота, усиленного состава, и пулеметный взвод были ему представлены и произвели на него очень хорошее впечатление.

В это же время из Ставки Добровольческой армии приехал в Одессу генерал Тимановский, принявший командование стрелковой дивизией, а через некоторое время приказом Главного командования рота Якутского полка вошла в подчинение генералу Тимановскому.

В Одессе тогда находились французские войска, а на рейде стояли французские корабли. Петлюровцы занимали станцию Раздельную, а к востоку, к Николаеву и Херсону, гуляли отряды петлюровцев и Григорьева. Для прикрытия Одессы с севера были выдвинуты части стрелковой дивизии, а на восток — части французских войск, сенегальцы. Рота Якутского полка несла внутреннюю охрану города.

Петлюровцы и григорьевцы все больше и больше сжимали кольцо вокруг Одессы, тесня стрелков и французов, которые решили начать эвакуацию города. В самой Одессе, на Молдаванке и на Пересыпи, уже появились красные партизаны. Рота Якутского полка, поддержанная броневиком, обороняла сектор Преображенской улицы и вокзал, то есть центр города. Комендантское управление перешло в дом Лионского банка. Так прошло несколько дней, пока французы не погрузились Затем был получен приказ командования оставить город и вдоль Фонтанов отойти на «Пески», к гор. Аккерману.

С наступлением темноты рота оставила Одессу и утром расположилась на «Песках». Простояв там несколько дней, рота была затем погружена на пароход, кажется в Аккермане, и прибыв в Тульчу (Румыния), разгрузилась, в ожидании дальнейших распоряжений. В Тульче я заболел тифом и лежал на соломе в полковом околодке. Как только кризис болезни миновал и я стал быстро поправляться, был получен приказ о погрузке роты на пароход для отправки в Новороссийск. По моей настойчивой просьбе я тоже был погружен на пароход и, быстро поправившись, в Новороссийске вступил в исполнение должности адъютанта.

Прибыв в Новороссийск, рота и пулеметная команда отдохнули, получили обмундирование и были направлены в Таганрог, где мы получили пополнение из ставропольцев (800 человек) и пулеметы. Рота развернулась в два батальона с пулеметной командой и значилась уже как 42-й пехотный Якутский полк, который был представлен генералу Май-Маевскому.

После отдыха полк был переброшен на станцию Иловайская, где полку произвел смотр генерал Кутепов. Там мы простояли недолго в армейском резерве. Здесь же полковник Антонович сдал полк своему помощнику, полковнику Петрову, а я с должности адъютанта был переведен в пулеметную команду.

Затем, до самого конца боев полк оставался в двухбатальонном составе и только в Киеве был сформирован из пленных малочисленный 3-й батальон, но я думаю, что при лучшей организации, пройдя от Таганрога до Киева, можно было бы сделать больше.

После станции Иловайская полк двигался в направлении гор. Змиева и первый бой имел у дер. Балаклея, где был убит поручик Буткевич (старший). Подойдя к Змиеву, полк завязал бой с бронепоездом красных. Во время боя в полк приехал генерал Кутепов и после его отъезда через некоторое время полковник Петров сдал полк полковнику Почекаеву. После взятия Змиева полк был направлен на Харьков через Славянск и Изюм. У станции Мерефа под Харьковом, полк получил задачу взорвать железнодорожную линию и занять станцию Жихор, куда отступали большевики. Задача была выполнена 2-м батальоном, и полк двинулся на ст. Основа и Новая Бавария, куда подошел и 2-й батальон Дроздовского полка. Харьков был взят Дроздовцами.

Из Новой Баварии полк был направлен на ст. Люботин, откуда после отдыха повел наступление на Богодухов и Гуты. Со стороны красных здесь действовал батальон матросов под командой «Маруси».

После боев за Богодухов полк был переброшен на Полтаво-Миргород-Киевское направление. После Богодухова полком последовательно командовали генерал Бернис, полковник Любомиров, полковник Иваненко и полковник Дехтерев. Подойдя с боями к Киеву, полк получил задачу перерезать шоссе Киев-Чернигов, по которому отступали большевики. Задача была выполнена, взяты пленные и броневик, и полк остановился на линии Козелец-Остер.

Период времени от Люботина до Киева я был в отпуску, а возвратясь в полк был назначен оперативным адъютантом. Полком в это время командовал полковник Любомиров. В сентябре 1919 года полк перешел в наступление на участке Козелец-Остер, сбил красных, взяв пленных, и продолжал наступление на Чернигов, который был взят 2-м батальоном и подошедшим Белозерским полком. В последних числах сентября 1919 года, тотчас после взятия Чернигова, полк был спешно вызван в Киев, куда ворвались красные, которые, сбив наши части, дошли до Крещатика.

Полк выступил на рассвете и форсированным маршем, частью на подводах, проделав под дождем за один день и ночь 130 верст, утром подошел к Цепному мосту, где был встречен генералом Драгомировым, генералом Бредовым и митрополитом Антонием. Пройдя мост, полк развернулся в боевой порядок и с хода перешел в наступление. Здесь завязался уличный бой, стреляли из окон, но к вечеру полк, сломив сопротивление большевиков, вышел на шоссе, ведущее на Святошино, на следующий день занял Святошино и окопался на реке Ирпень. Продвижению полка в городе способствовал броневик «Якутец» с пулеметчиком поручиком Трофимовым.

Через некоторое время, кажется е конце ноября, полк снова перешел в наступление, форсировал реку Ирпень и продвинулся на 20 клм. по шоссе Киев-Житомир. Неожиданно был получен приказ отойти в исходное положение, на реку Ирпень. Штаб полка был в недоумении (полком командовал тогда Генерального штаба полковник Дехтерев). Вскоре выяснилось, что большевики сбили гвардейскую дивизию и Белозерский полк на Черниговско-Козелецком направлении и быстро продвигаются на Киев. Якутскому полку было приказано задержаться на реке Ирпень до отхода всех частей из Киева и идти в арьергарде. Это было в декабре 1919 года.

Так начался тяжелый отход войск генерала Бредова на Одессу. Дойти туда они уже не могли, так как Одесса была уже занята красными. Путь отступления проходил через Киев. Белую Церковь, Шполу, Звенигород, Хмелевое и Голту. В Голте был получен приказ изменить направление движения и вместо Одессы идти на ст. Раздельная и Тирасполь, для перехода румынской границы.

В Тирасполе ночью было получено новое приказание — спешно отходить вдоль Днестра на север, к польской границе. Поход происходил зимой, в очень тяжелых условиях, люди устали, мораль была подавлена, и красная конница Котовского неустанно преследовала отряд.

На польской границе полк был разоружен и отправлен в лагерь для интернированных в дер. Пикупица, около Перемышля.

В 1920 году офицеры и солдаты, еще остававшиеся в лагере, были перевезены в Крым, где были влиты на пополнение Брестского пехотного полка.

Так кончил свою службу Родине 42-й пехотный Якутский полк, вписав имя полковника Антоновича в историю полка. С Брестским полком бывшие якутцы прошли Крымскую кампанию, сражались под Каховкой, на Перекопе, после эвакуации пережили еще и Галлиполи.

Подполковник Чернопысский

Добавить отзыв