Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Thursday September 21st 2017

Номера журнала

24-й пехотный Симбирский генерала Неверовского полк. – В. Е. Павлов



ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПОЛКА.

24-й пехотный Симбирский полк10 октября 1914 года 16 молодых подпоручи­ков, только что произве­денных из Алексеевского военного училища и назначенных в 15-й ар­мейский корпус прибыли в гор. Гомель, где в это время находился штаб корпуса. На следующий день утром все они соб­рались в штабе для пред­ставления командиру ко­рпуса генералу Торклусу и для распределения по полкам. В начале войны генерал Торклус командовал 6-й пехотной дивизией и во время боев в Восточной Пруссии ему удалось выйти из окружения.

Обойдя шеренгу выстроившихся офицеров и здороваясь с каждым из них, генерал Торк­лус сказал, что он очень рад их назначению в корпус, и затем добавил, что так как корпусу дан срок в три месяца, чтобы пополниться и подготовиться к бою, то на офицеров ложится очень тяжелая и ответственная задача.

После ухода командира корпуса начальник штаба приступил к распределению офицеров по полкам, сообщив при этом, что в один толь­ко 24-й пехотный Симбирский полк требуется 10 офицеров, хотя туда уже и назначено 5 офи­церов, произведенных из Александровского во­енного училища. Закончив распределение, он сказал, что корпус находится в полном периоде формирования, и затем отпустил офицеров с тем, чтобы они немедленно явились команди­рам своих полков. Оказалось, что штабов ди­визий, 6-й и 8-й пехотных, еще не существует.

Десять алексеевцев нашли штаб Симбирс­кого полка в канцелярии бывших военных складов, на окраине города. В штабе их встре­тил полковой адъютант поручик Скрипкин, также вышедший из Восточной Пруссии.

— Господа офицеры, вы являетесь времен­но командующему полком подполковнику Тупицыну с указанием своего звания в военном училище.

Вошел подполковник Тупицын, в форме полка (в Восточной Пруссии он не был) и со значком Академии Генерального штаба на гру­ди (окончил ее по 2-му разряду).

— Здравия желаю! — сухо сказал он и стал внимательно всматриваться в каждого из сто­явших перед ним офицеров. Это были подпоручики: Мошкин, огромного роста, бывший в училище знаменщиком, Скалозубов, Григорь­ев, Павлов, Федоров, Петров, Кузьмицкий и еще трое.

— Являйтесь! — приказал подполковник Тупицын.

— Подпоручик Н. из старших портупей-юнкеров Алексеевского военного училища, яв­ляюсь… — рапортовал по очереди каждый.

— Младшим офицером в н… роту (или ко­манду!)

Подпоручик Скалозубов был назначен пол­ковым адъютантом, так как поручик Скрип­кин, закопавший знамя полка в Восточной Пруссии и знавший точно, — где, переводил­ся в высший штаб.

Затем подполковник Тупицын сказал приб­лизительно следующее: назначенным в роты офицерам придется первое время и командо­вать этими ротами, пока не прибудут старшие офицеры. Корпусу дан трехмесячный срок, что­бы подготовиться для отправки на фронт, и офицерам надлежит познакомиться с налич­ным составом рот и начать занятия по своему усмотрению, чтобы подготовить кадры для за­нятия должностей взводных и отделенных ко­мандиров, пока не прибудут пополнения. До тех пор пока не прибудут командиры баталь­онов, — вся ответственность лежит на них.

— Приступите к исполнению своих обязан­ностей! — закончил он свою короткую, сухую речь.

Никак не ожидали молодые офицеры, что на них будет сразу же возложена такая ответ­ственность. Им не пришлось даже поговорить между собою об этом, как их уже разводили по своим ротам.

— Почему у тебя на погонах «22?» — спро­сил офицер у ведущего его солдата.

— Я переведен из Нижегородского полка.

Огромный двухэтажный сарай со входом посередине, широкая лестница наверх. Внизу и вверху, по обе стороны, по четыре ряда двухъ­ярусных нар. Слабый свет падает из неболь­ших окон. Сарай — на четыре роты, батальон, но в каждой роте пусто, и только в конце си­дели люди.

«Встать! Смирно!» раздалась команда и к офицеру подошел с рапортом унтер-офицер.

ІІ-я рота, 28 человек!

Полная неожиданность. Офицер предпола­гал встретить значительно большее число сол­дат.

— Садитесь, поговорим.

Серьезно смотрели солдаты на молодого офицера. Всматривался в них и он… Разные лица: осмысленные и тупые, бодрые и печаль­ные, энергичные и вялые… Первое знакомство! Рота? 28 человек! Среди них оказалось только 15 симбирцев, а остальные были переведены из других полков дивизии. Из 28 человек только 10 вышедших из Восточной Пруссии. На всех лишь один унтер-офицер и один два ефрей­тора.

Поговорили о разгроме полка, дивизии, кор­пуса. Участники боев утверждали, что полки дрались хорошо: успешно наступали, брали орудия, пленных… И вдруг оказались окру­женными! Все говорили о силе артиллерийско­го огня противника. Затем перешли к настоя­щему моменту, формированию: кадр нашей роты — мы, 29 человек. Вы — кадровые сол­даты, и на вас вся тяжесть дела, говорил офи­цер.

— Так точно! — дружно ответили солдаты. Было видно, что дух в них не убит, и это ра­довало.

Вечером этого дня, как и в последующие дни, однокашники — алексеевцы собрались, чтобы поделиться своими впечатлениями, мыс­лями… Рот, полков, в сущности, еще нет, нет пулеметов, орудий, обозов. Нет командиров ба­тальонов, которые могли бы руководить ими хотя бы первое время… Ни одна из второоче­редных дивизий не формировалась без опыт­ного офицерского и унтер-офицерского соста­ва, кадра. Их 24-й полк оказался в особо тяже­лом положении, имея лишь пять кадровых офицеров, трое из которых побывали уже в боях, поручики Скрипкин и Баранов и подпо­ручик Терпиловский. Из 33 молодых офице­ров, прибывших в корпус, в их полк было наз­начено 15, значит в других полках было не­мало кадровых офицеров. Приказано присту­пить к занятиям, без того чтобы было объяв­лено их расписанием притом — с задачей под­готовить из наличного состава рот кадры млад­шего командного состава. Что оставалось де­лать молодым, неопытным офицерам? Остава­лось установить тесное общение между собой для взаимной поддержки и выработки плана занятий. А для этого нужно было прежде все­го место, где бы они могли встречаться.

В первые же дни этот вопрос отлично раз­решили четверо друзей еще из училища: Фе­доров, Петров, Григорьев и Павлов. Они сняли огромную квартиру в еще не законченном пол­ностью доме, взяли напрокат необходимую ме­бель, посуду и даже… рояль. Организовали собственное довольствие с помощью взятых из рот двух солдат. Трехмесячный срок, за ко­торый корпус должен был подготовиться к вы­ступлению на фронт, казался достаточно длин­ным, чтобы так устроиться, и не столько для личного удобства, сколько для нужного дело­вого общения.

Едва они устроились, на что ушла всего лишь неделя, как их квартира стала своего ро­да офицерским собранием, где по вечерам и в свободные дни собирались однокашники. На стене висело постановление о порядке, гласив­шее, между прочим, что с 20 до 21 час. — обя­зательные занятия по вопросам, связанным со службой.

Небезынтересно отметить, что квартиру из­бегали посещать бывшие александровцы, что было отголоском традиционной неприязни юн­керов двух училищ в Москве. Скоро переста­ли бывать в ней и кадровые офицеры, кото­рым не нравилась некоторая самоуверенность молодых, методы ведения ими занятий и прог­рамма таковых, ими установленная.

Дней через десять в полк прибыло первое пополнение, по 50 человек в роту, молодежи Черниговской губернии, никогда не державшей в руках винтовки. Оказалась эта молодежь чу­десной во всех отношениях, занималась с рве­нием, быстро усваивая все должное. Взаимоот­ношения с офицерами не оставляли желать лучшего. Тянулась молодежь, тянулись и учи­теля — кадровые солдаты, и через несколько дней из этой молодежи уже можно было сде­лать выбор на должности командиров отделе­ний. Предупрежденные о таком назначении тянулись еще больше.

В конце октября прибыло пополнение опять же допризывной молодежи из Херсонской гу­бернии, что довело численность рот до полного состава военного времени. Из начального со­става роты в 28 человек были назначены фе­льдфебель, четыре взводных, 12-15 отделен­ных командиров, кашевар, уже проходивший специальную подготовку, артельщик, и капте­нармус. Несколько наиболее слабых во всех от­ношениях солдат были назначены санитарами, рель которых в это время сводилась к уборке помещений и к помощи на кухне. Наиболее грамотный, умевший бегло писать, стал рот­ным писарем. Недостающими отделенными ко­мандирами были назначены преуспевавшие из черниговского пополнения. Для поощрения ос­тальные люди из этого пополнения получили звание начальников звеньев. Служба неслась всеми с большим рвением.

Работы у временно командующих ротами было выше головы. Все работали и учились в то же самое время. К счастью, вскоре стали при­бывать в роты и офицеры: прапорщики запа­са и прапорщики, произведенные из сверхсроч­ных солдат, по одному на роту. Особенно цен­ными и опытными помощниками были послед­ние.

На младших офицеров молодые командиры рот взвалили всю хозяйственную работу: довольствие, обмундирование, снаряжение и во­оружение и всю канцелярскую работу, а сами занялись лишь строевой и боевой подготовкой рот. Прошел уже месяц и оставалось, следова­тельно, только два месяца на завершение под­готовки рот к бою, и молодые офицеры реши­ли заняться главным образом этой подготов­кой. После едва одной недели занятий по строю, выправке, ружейным приемам, они стали вы­водить свои роты в поле и обучать их рассып­ному строю, охранению, разведке, применению к Местности и действиям при наступлении и обороне. Молодежь была увлечена этими за­нятиями, возвращалась с них бодрой и весе­лой, что отражалось на успешности занятий. Попутно учились и сомкнутым строям и надо сказать, что во всем играли большую роль кад­ровые солдаты, уже обстрелянные в боях и по­льзовавшиеся большим авторитетом.

Несколько часов в неделю отводилось для занятий на плацу у казарм прикладкой и при­целиванием и также штыковым боем.

В ноябре в полк стали прибывать офице­ры кадровые и из запаса. Капитаны и штаб-офицеры назначались командирами батальонов. Но изменить планы и методы занятий в ротах они уже не могли, хотя и стремились к этому.

В начале декабря полк принял Генераль­ного штаба полковник Ушаков. Он вниматель­но осмотрел роты во время занятий и остался доволен. Собрав офицеров, он сказал им: «Продолжайте готовить ваши роты. Следите за расписанием занятий, чтобы ни одна область подготовки не осталась непройденной». Пол­ковник Ушаков резко отличался от остальных старших офицеров полка своим благородством, вниманием к подчиненным и чутким понима­нием, так казалось молодым, не «буквы» уста­ва, а его духа. Он одобрял решения молодых командиров и ничем не ограничивал их инициативы. Это имело положительное следствие: офицеры глубже и всесторонне чувствовали лежащую на них большую ответственность.

В середине декабря прибыло пополнение офицеров, прапорщиков, выпущенных глав­ным образом из Киевского Константиновского военного училища, по одному на роту. Но что могли они дать, пройдя лишь четырехмесяч­ный курс училища? За их практическую под­готовку принялись подпоручики, обязав их быть на часовых подготовках к занятиям на квартире четырех алексеевцев. Молодые ни­когда и нигде не расставались со своей толстой книгой «Спутник прапорщика», и молодость, пыл, рвение к службе и дух инициативы, на что особенно упирали их начальники — подпору­чики, вскоре сделали из них далеко незауряд­ных офицеров; а позднее, уже в боях, и отлич­ных. Помнятся фамилии Змиенко, Кельтау…

Подходил к концу декабрь, третий месяц формирования и боевой подготовки. Командир полка провел тактическое занятие всем пол­ком в поле и остался очень доволен. Еще бы! Молодые командующие ротами проводили их уже много раз и даже двухсторонними. Слабым местом в подготовке была стрельба, несколько проведенных стрельб дали печальные резуль­таты. Караульная служба и устав внутренней службы соблюдались отчетливо. Конечно, строевая подготовка огромных рот оставляла желать лучшего.

О выступлении на фронт не было никаких слухов. Офицеры, как стремившиеся на фронт еще в училище, оставались в глубоком тылу, в то время как многие их сверстники попавшие в запасные батальоны, побывали уже в боях, среди них были уже раненые и убитые. Однако речи о скором окончании вой­ны уже не было, война затягивалась и не бы­ло больше сомнения: быть 15-му корпусу в боях. Особенно всех радовало то, что офицеры пойдут в бой со своими солдатами.

В середине января корпус смотрел Верхов­ный Главнокомандующий Великий Князь Ни­колай Николаевич. К этому времени полки бы­ли укомплектованы полностью всем необходи­мым: пулеметами, по 4 на полк, обозами, пол­ным штатом всех штабов. Не было лишь в пол­ках, кроме одного — 21-го Муромского — зна­мен. Батареи в корпусе были шестиорудийные.

Смотр был проведен по дивизиям. Полки стояли в резервных колоннах, и Великий Князь на автомобиле проезжал перед фронтом каж­дой роты, так что каждая рота могла видеть его два раза: проезжающим перед ее фронтом, а затем — перед фронтом роты, стоящей ей в затылок.

Огромного роста, здоровающийся громовым голосом… В ответ на приветствие Верховного Главнокомандующего неслось могучее «ура»… В одном месте его автомобиль застрял в кана­ве, и рота, перед фронтом которой он уже про­ехал, по команде офицеров подбежала к авто­мобилю и в одно мгновение помогла перейти препятствие.

— Бейте врага так же быстро и решитель­но! — сказал Великий Князь.

Церемониальный марш прошел отлично. Роты во взводных колоннах проходили, как настоящие кадровые части мирного времени.

Огромный подъем духа переживал молодой состав восстановленного 15-го корпуса. Не мог­ло быть сомнения: в главном, в моральном от­ношении части готовы к бою, а это говорило и о воспринятой ими дисциплине. На следующий день, когда в полках был прочитан приказ Вер­ховного, в котором Великий Князь благодарил за блестящий вид и выражал полную уверен­ность в героическом выполнении всеми своего долга перед Государем и Родиной в скорых для них ответ снова неслось искреннее «ура».

А на третий день — снова ликование. В приказах было объявлено: утверждаются в командовании ротами и батальонами «на за­конном основании» — в 24-м полку десять мо­лодых подпоручиков и один — адъютантом полка. Одиннадцать из пятнадцати и это в то время, когда одной из рот командовал капитан; производятся в фельдфебеля, старшие и младшие унтер-офицеры и ефрейтора весь младший командный состав. Среди них нема­ло прошедших обучение едва три месяца.

В ротах рядовые искренне поздравляли всех произведенных и особенно утвержденных в ко­мандовании своих офицеров: «Мы к вам при­выкли и боялись, что назначат нового коман­дира».

С этого времени корпус стал ожидать сво­ей отправки на фронт в любой день и час. За­нятия продолжались. Вскоре сводки стали го­ворить о сильных боях в Восточной Пруссии, где германская армия перешла в наступление.

В квартире четырех алексеевцев шла в при­сутствии многих офицеров усиленная подго­товка…

(Продолжение следует)

В. Е. Павлов.

© ВОЕННАЯ БЫЛЬ


Голосовать
ЕдиницаДвойкаТройкаЧетверкаПятерка (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading ... Loading ...




Похожие статьи:

Добавить отзыв