Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Tuesday May 17th 2022

Номера журнала

Плавание на канонерской лодке «Бобр». – Н. Иениш



Мне не пришлось вернуться в Россию с Ма­каровым, на «Витязе». Вскоре по его приходе на Дальний Восток, отец мой, тогда лейтенант на окладе, был назначен старшим офицером на мореход, канон, лодку «Бобр», Владивосток­ского экипажа и я перешел с ним на это, ку­рьезное по внешности, судно, на котором ник­то, начиная с командира, не знал — для чего оно в сущности построено именно так а не ина­че *).

Не помню ни одного имени личного офицер­ского состава.

Я заметил, что отец сразу же сильно заин­тересовался чем-то в носовой части лодки, спу­скал туда часто водолаза, потом вел какие-то разговоры с командиром, где упоминался руль и раз, при мне, командир сказал ему: — «Да бросьте, Виктор Христианович, это не наше де­ло, так хорошо ворочаемся и спокойно плава­ем». Я ничего не понимал, ведь руль-то был в корме и к тому же, против своего обыкновения, отец отвечал на мои вопросы коротким: «по­дожди, увидим».

Плавали-то мы, действительно, спокойно, хорошо болтаясь на волне и посещали как-раз порты Японии, где мне открывался волшебный мир и где какой-то япончик привез раз отцу целую серию (примерно 20 X 13 см.) сброшюро­ванных тремя шелковыми бантиками гибких, на гладкой шелковой бумаге, книжечек в пере­воде на английский язык «Сказки древней Японии» издания Хасегава в Токио, обильно иллюстрированные японскими художниками. Это были шедевры, из коих я особенно лю­бил «Войну обезьян с крабами» и «Воробей с отрезанным языком»- Это меня так заняло, что я перестал думать о тайне носа «Бобра».

Как-то, по приходе во Владивосток, где ко­мандир всегда ночевал на берегу и оставался там иногда по 3-4 дня, не возвращаясь на суд­но, где велись портовыми рабочими разные мелкие работы, мой отец, воспользовавшись одной из таких длительных отлучек, приказал затопить кормовые отсеки водой. Нос «Бобра» вылез чуть не на 35° из воды, обнажив, совер­шенно странного вида, носовой руль, как бы сросшийся с корпусом судна, под слоем водо­рослей и ракушек, наросших, как говорили в команде, чуть не с самого появления «Бобра» на Востоке.

Тотчас же, рой матросов на беседках и пло­тиках, занялся его очищением, были пробиты г.се пазы и удалось, с большим трудом, повер­нуть предназначенным для него штурвалом руль,. Тогда, занялись промывкой, масло текло рекой, горы грязной пакли наросли на плоти­ках и, день и ночь, при свете фонарей и ре­флекторов, стали быстро красить откопанный руль и все очищенные части.

Аврал царил невероятный. Отец почти не спал, но ходил сияющий если можно назвать «ходил» наклонную позицию, в которой он пе­редвигался, как и все мы, на судне. Наконец, все было окончено, судно поставлено на ров­ный киль а, прибывший после недели отсутст­вия, командир, поставлен в известность о про­изведенных работах. Он остолбенел, хмуро посмотрел на отца и выразил свое беспокойство по поводу того, что-то еще отец ему готовит, со своими испытаниями, остановить, которые он, конечно, не решался.

Эти испытания начались с первого же вы­хода в море. Командир, согласно какой-то таб­личке с чертежами, набросанными отцом, и при содействии штурмана, вертел судно в раз­ные стороны, отец на носу следил за рулем в воде и что-то отмечал на бумаге, прикреплен­ной кнопками к дощечке. Наконец, «Бобр» стал рыскать, необычайно быстро, переходить на другой галс, описывать круги. На следую­щий день пошли к какой-то высокой скале над морем и стали палить из носового 9 дм. орудия, все более и более задирая нос, путем затопле­ния кормовых отсеков. Тут уже все и даже ко­мандир заинтересовались. Спустили плавучий щит и стали стрелять по нему из разных ору­дий, а «Бобр» вилял и крутился. Дня три про­вели мы так в море- Теперь и командир и отец оба сияли, причем последний объяснил мне, на­конец, вкратце, что корабельный инженер, по­строивший «Бобр» и «Сивуч», не ошибся в сво­их расчетах и создал очень интересный тип судна для обстрела с воды высоких береговых позиций или батарей неприятеля, с наимень­шими для последнего шансами попасть в ма­неврирующую канонерку. С этой поры, я про­никся большим уважением к «Бобру» и только жалел, что Макаров не увидел как он маневри­ровал и стрелял.

Отец сделал, вскоре, длинное сообщение всем офицерам «Бобра» но оно было уже сли­шком специально и ничего мне, малышу, не го­ворило. Помню только, что после него, коман­дир и старший артиллерист горячо благодари­ли отца и все пили шампанское (которого я, увы, терпеть не мог) за его здоровье и успех его работ.

Мы продолжали таскаться, проникая и в Охотское море и как-то съехали на остров Иезо, где познакомились с интересным племенем «Айнов» совершенно не японского происхож­дения. Они были высокие, бородатые и ничего, кроме раскосых глаз с густыми бровями, ти­пично монгольского в них не было. Никто не снал как они затесались на Иезо. Характера были тихого и отлично уживались с их поко­рителями японцами. Проходили мы Хокодатским проливом в Тихий океан и посещали мно­жество портов Японии, вплоть до острова Киу-Сиу.

Я жил, конечно, как в очарованном сне до того дня, когда отец, по окончании положенно­го «цензом», старшего офицерства, был произ­веден в кап. 2 ранга и я с ним вернулся в Рос­сию.

Н. Иениш

*) «Бобр», как и его «систер-шип» «Сивуч», были неизмеримо лучше проэктированы для своей роли, чем последующие «Гиляк» и «Кореец» уже третий тип для Дальнего Востока, в короткое время. Уже не го­воря о черноморских «Кубанце», «Терце» и «Ураль­це». Построенные же для Черного моря кан. лодки типа «Черноморец», вообще были пригодны только как яхты для разъездов Посла в Константинополе. «Храбрый» для Средиземного моря со своим носовым 9 дм. и кормовым 6 дм. орудиями был уже много луч­ше, но все же далек от типа «Бобра». (Все это, конеч­но, относится ко времени до японской войны). Это по­казывает полную у нас анархию программы судостро­ения того времени — коллекция типов.

Добавить отзыв