Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Wednesday June 28th 2017

Номера журнала

Разведка под Красноставом. – Сергей Савицкий



После дней позиционной войны под Ломжей, с апреля по июнь 1915 года, Лейб – гвардии Гренадерский полк снова представлял собой грозную силу. В полк вернулось много кадровых гренадер, раненных в первых боях, в ротах было по два-три офицера, — вещь небывалая после боев 1914 года.

После смены из окопов, пройдя форсированным маршем 60 верст, полк погрузился в эшелоны для переброски в район гор. Холм.

Кто воевал в пехоте, тот знает, какое удовольствие после окопов передвигаться в эшелоне по железной дороге. Для офицеров — чудный вагон, отдых, остановки на станциях, долгие беседы за стаканом вина. Гренадеры тоже в восторге от оборудованных теплушек с нарами и от вечного чая (в то время авиация еще не бомбила тылы и железные дороги).

После такого приятного путешествия выгрузились в гор. Холм и перешли походным порядком в деревню Лишно, где простояли несколько дней, ожидая приказа о выступлении, так как в районе Красностава уже шли тяжелые бои 1-й гвардейской дивизии и гвардейской стрелковой дивизии.

6 июля ночью меня будит денщик, — спешно вызывает командир батальона. Быстро одеваюсь и иду в халупу, где он поместился. На дворе проливной дождь и темень.

Получаю от командира батальона приказание выступить с разведчиками от рот, которые уже начали собираться, по направлению деревни Сенница Надольна, перейти через реку Сенницу, войти в связь с отходящими частями гвардейской стрелковой дивизии и, после их отхода за реку, поджечь мост и тогда вернуться к батальону, который должен занять позицию на рубеже, указанном мне на карте.

Нахожу проводника и двигаюсь напрямик с разведчиками. Дождь льет как из ведра, ничего не видно в двух шагах. Вся надежда на «пана», пожилого мужика-проводника. «Хоть бы дождь перестал». Думаю я, «а то как я буду поджигать мост».

Наконец пришли. Проверяю по карте: река, деревянный мост и господский дом на той стороне реки. Все в порядке, кроме проливного дождя.

Выставляю перед господским домом полевые караулы. Единственный выход для меня — это разобрать мост. Но приступать к разборке не могу, так как не знаю, есть ли у стрелков повозки и артиллерия.

Начинает светать. Впереди видны редкие цепи наших отходящих частей. Спрашиваю: «Какой полк?» «4-й стрелковый Императорской Фамилии» получаю ответ. «Где офицеры?» «Все выбыли из строя». Командует унтер-офицер пулеметчик с тремя георгиевскими крестами. Он подходит ко мне и докладывает обстановку. Узнаю Женю Голицына, у которого мой дядя, Н. И. Анжу, был воспитателем в лицее, и он часто бывал у моей бабушки в Петербурге, когда я был еще кадетом. Он меня не узнал. «Не узнаете? я — Сережа Савицкий». Мы расцеловались, но вспоминать прошлое не было времени. Стрелки Императорской Фамилии выходили из тяжелых арьергардных боев, потеряв почти всех своих офицеров. За их цепями больше никого не было.

После отхода стрелков, выставив перед господским домом две заставы, я приказал остальным разведчикам разбирать мост. Послав донесение командиру батальона, я забрался на высокий тополь для наблюдения. Дождь начал проходить.

Приблизительно через час я увидел в бинокль медленное продвижение немцев, шедших с мерами охранения. Пока я любовался этой картиной, прозевал отряд немецких самокатчиков, который подошел к господскому дому и был встречен огнем правой заставы.

Кубарем скатился я с дерева и приказал заставам отходить к реке, к мосту, который уже успели разобрать. От него остались только сваи. Пока разведчики перебирались по сваям, немцы заняли господский дом и начали нас обстреливать. Хорошо еще, что у них не было пулемета, а то нам сильно досталось бы.

На другой стороне реки разведчики рассыпались в цепь и открыли огонь по немцам. «Ваше Высокоблагородие, переходите!», кричат разведчики, остававшиеся со мной, не желая переходить до меня. Желание перебраться поскорее было у меня, конечно, большое, но, как полагается, я остался.

Наконец последние разведчики перебрались, и я со «связью» двинулся на ту сторону, подгоняемый немецкими пулями. Почти у самого конца неудачно ступил, поскользнулся и свалился в воду, еле удержавшись за сваю. Несколько «земляков», разведчики моей роты, подбежали, легли на сваи животами, протянули мне винтовки, и я, цепляясь за них, выбрался из реки. Вид у меня был, видимо, комический: грязная вода текла с шинели, весь я был покрыт водорослями, вода хлюпала в сапогах… Но все прошло благополучно, никто, слава Богу, не был ранен.

Приказал отходить поодиночке на опушку леса, куда должен был подойти наш батальон. Добрались туда, но ни батальона, ни моего связного там не оказалось.

Немцы два раза пытались перейти мост по сваям, но каждый раз были остановлены нашим огнем. Наконец приезжает ординарец командира батальона с приказанием отойти к батальону, который занял позицию за лесом. Пишу донесение о хорошей позиции, на которой нахожусь, и прошу разрешения остаться, чтобы не дать немцам возможности безнаказанно перейти через реку. Через некоторое время получаю пулемет и приказание задерживаться возможно дольше. Немцы не двигаются. Начинаю окапываться.

Приезжает командир полка, генерал Рыльский, с неразлучным штаб-горнистом Марчуком, осматривает позицию и приказывает держаться, так как он предполагает выдвинуть сюда батальон.

Немцы не подают признаков жизни, появилось солнце; мы начинаем подсыхать, особенно я, после купания. Слева, в тылу у меня, начинается бой, слышен ружейный и артиллерийский огонь.

К полудню получаю приказание отойти к батальону.

Сергей Савицкий

 

© ВОЕННАЯ БЫЛЬ

Добавить отзыв