Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Sunday September 25th 2022

Номера журнала

Река Стоход и Рудка-Червищенский плацдарм. – Я. Демьяненко



Прочитав в № 45 журнала «Военная Быль» статью г-на В. Кочубея «Червищенское пред­мостное укрепление», у меня, как участника взятия у немцев этого плацдарма, встали тяже­лые воспоминания, как о взятии его, так и о той роковой роли, которую сыграла для русской ар­мии в 1916 году река Стоход, на которой нахо­дился этот плацдарм.

После блестящего прорыва армиями генера­ла Брусилова австро-венгерского фронта и ус­пешного их продвижения, германские вой­ска, пришедшие на выручку австрийцев, заняли, в частности, весь западный берег реки Стохода и упорно и искусно его защи­щали. Характер жестоких боев, происходивших за овладение этой рекой, был мало известен не только русскому обществу, но и рядовому офи­церству, не участвовавшему в боях за эту реку.

Сама по себе река Стоход небольшая, дли­ной около 150-170 верст, но глубока (за исклю­чением отдельных участков). Она протекает по широкой болотистой местности, разветвляясь в рукава, число которых доходит до 12, отчего эта река и называется Стоход. Эти рукава то слива­лись в 1-3 русла, то вновь расходясь, делали ре­ку обманчивой, как по ее глубине, так и в про­ходимости. И, несмотря на свою по первому взгляду малозначимость, эта река в 1916 году сыграла для русских буквально роковую роль. До сих пор приходится удивляться, почему так настойчиво и упорно, чтобы взять Ковель, ко­мандование посылало войска через Стоход с во­стока на запад, а не с юга на север вдоль реки, где и артиллерия действовала бы с большим ус­пехом и пехота, применяя то же упорство, име­ла бы много меньше потерь и определенный ус­пех.

22 или 23 мая 1916 года началось на Юго-За­падном фронте наступление армий генерала Брусилова, в начале своем очень успешное. Бле­стящий прорыв австрийского фронта у местеч­ка Олык открыл дорогу на Луцк и на Ковель, но в то время, как Луцк был успешно взят, до­рогу на Ковель успели преградить подошедшие германские войска и здесь произошла застопор­ка. 4-я стрелковая «Железная» дивизия, двину­тая из Луцка на Ковель, начала свое продвиже­ние успешно, но по неизвестным нам причинам была в пути сменена и передана в 9-ю армию, а войска, ее заменившие, после столкновения с немцами, стали отходить.

Началась Ковельская операция, только не с юга на север, что было бы естественно, а с во­стока на запад, через болота и реку Стоход. Первой жертвой этой операции был 3-й Турке­станский корпус, если память мне не изменяет, генерала Шейдемана. Туркестанцы, прибывшие сюда не знаю с какого фронта, оказались здесь на совершенно незнакомой местности, перед по­крытой зарослями болотистой рекой, которую под сильным огнем противника брать труднее, чем крепостную стену; разумеется, они потер­пели неудачу, понесли тяжелые потери и отош­ли в исходное положение, откуда высшее коман­дование немедленно их сняло и отвело в тыл, а 4-я Финляндская стрелковая дивизия генерала Селивачева, в которой я имел честь служить, после боев у д. Рожище, перешла реку Стырь и временно заняла оборонительную позицию на линии ушедших туркестанцев. Здесь наши раз­ведчики, а потом и санитары, еженощно в тече­ние долгого времени подбирали и вытаскивали из болота раненых и брошенных на произвол судьбы туркестанских стрелков. Многие были в жутком состоянии: голодные, с загнившими, загрязненными ранами, в которых ползали чер­ви, они бесконечно благодарили своих спасите­лей. Это ли не ужасы войны?

К 15 июля на среднем течении Стохода была собрана вся гвардия, вплоть до Гвардейского Морского Экипажа, с той же целью — прорвать немецкие позиции на западном берегу Стохода и овладеть Ковелем.

После слабой артиллерийской подготовки, в час дня 15 июля гвардейские полки цепь за це­пью, почти колоннами, двинулись вперед. Но о движении людей нормальными перебежками под огнем противника здесь приходилось только мечтать. Движение цепей шло очень медленно, ноги так засасывались болотом, что люди пада­ли или вытягивали ноги из тины с помощью рук, дабы не оставить в болоте сапоги. Рукава реки оказались настолько глубокими, что офицеры и солдаты в них тонули, не хватало санитаров для оказания помощи раненым и выноса их из боя, а здоровые расстреливались немцами как куро­патки. Это было, по выражению одного из офи­церов лейб-гвардии Павловского полка, «насто­ящее избиение младенцев», от полка осталось приблизительно около роты. Здесь впервые это­му офицеру пришлось слышать, как рядовые солдаты посылали проклятия высшему началь­ству. Такие же, приблизительно, потери понес­ли и другие полки гвардии. Некоторые части Московского полка достигли противоположно­го берега, успели ворваться в окопы противни­ка и даже захватить несколько орудий, но, вви­ду своей малочисленности, были под натиском немцев вынуждены уйти назад, но, конечно, об­ратно дошли не все. В общем — умышленно или по неспособности, здесь для русской гвардии наше командование вырыло могилу, ибо то по­полнение, которое укомплектовало вновь состав полков, было далеко не гвардией.

В первых числах августа 4-я Финляндская стрелковая дивизия, стоявшая до этого у села Трояновки в резерве, была передана с Юго-За­падного фронта в армию генерала Леша, в его распоряжение. При ее движении в район 3-й армии, у дивизии взяли 1-ую бригаду и не пом­ню, кому и где ее оставили, так что ген. Селивачев прибыл в указанный ему район только с двумя полками и с частью полного состава.

При входе финляндцев в зону 3-й армии, ге­нерала Селивачева, ехавшего верхом рядом с командиром 16-го полка во главе колонны, встретил ген. штаба полковник 3-й армии, кото­рый после приветствия сказал генералу Селивачеву: «Очередная жертва пришла».

Селивачев спросил: — Что вы хотите этим сказать?

Полковник, смутившись немного, ответил: «Придется вам штурмовать Стоход». Селивачев, повернувшись к командиру полка, заметил, шу­тя: — Видали как нами жонглируют и сразу об­рекают в жертву. Плохой признак. — А пол­ковнику штаба сказал: — Мы не любим, чтобы из нас делали агнцев заклания.

Прибыв к месту назначения и, действитель­но, получив задачу атаковать противника на участке западного берега Стохода между дерев­нями Тоболы и Боровно, с деревней Рудка-Червище посередине, бригада начала готовить­ся к переходу реки и атаке противника. Двое суток саперные полковые роты (эти роты были сформированы в полках дивизии как сверх­штатные, исходя из опыта войны) при помощи других людей делали в лесу козлы и готовили доски для устройства через болото и реку пе­шеходных переходов на другую сторону реки, Выли приняты и другие предосторожности что­бы не встревожить противника. /

В ночь на 6-е августа роты и батальоны двух полков понесли при полной тишине приготов­ленный материал, поставили кладки и по ним, незаметно для противника, перешли на другой берег без единого выстрела и без потерь заняли исходное положение для атаки. Противник спал и, очевидно, совершенно не ожидал со стороны русских никаких диверсий. Только с рассветом, когда финляндцы, пустив сигнальные ракеты, кинулись в атаку, венгры (там оказались венг­ры) открыли сильный пулеметный, а потом и ру­жейный огонь, но было уже поздно: русские во­рвались в окопы, где начался рукопашный бой, а наша полевая артиллерия открыла огонь по тылу противника. В общем, захваченная пози­ция оказалась занятой венгерским гусарским полком (по крайней мере на участке 16-го пол­ка) и весь его штаб, во главе с командиром пол­ка, не желая попасть в руки русских, застрелил­ся. В ходах сообщения были найдены убитыми две женщины, по показаниям пленных — жены офицеров, приехавшие к мужьям в гости.

Продвигаясь с боем дальше вперед и пройдя около полутора верст, финляндцы наткнулись на вторую линию немецких укрепленных пози­ций, защищаемую солидным проволочным за­граждением и довольно сильной артиллерией. Было около 12 часов дня. Финляндцы останови­лись. Так как главной целью русской атаки бы­ло овладение Камень-Каширском, то генерал Селивачев получил приказ атаковать немедленно вторую немецкую позицию. Здесь произошел довольно интересный разговор генерала со шта­бом 3-й армии, который слышал адъютант 16-го полка: генерал Селивачев говорит: «Вторая не­мецкая позиция сильно укреплена, брать ее мо­ими двумя полками я не могу, не имея резервов. Возвратите мне мою первую бригаду или дайте в резерв другие надежные части. Нужна также хорошая работа артиллерии, чтобы сделать про­ходы в проволочных заграждениях. Элемент неожиданности пропал».

Генерала спрашивают: «Так, что же, вы от­казываетесь исполнить приказ?»

— «При таком положении, конечно».

— «Но вы можете быть отрешены от коман­дования дивизией».

— «Отрешайте, но приносить бесполезно в жертву дивизию я не могу и не хочу».

На этом разговор оборвался. Потом генера­лу Селивачеву сообщили, что в резерв направ­ляется сводная казачья дивизия генерала Крас­нова, а на позицию становится тяжелая артил­лерийская батарея, которая откроет огонь по за­граждениям и позиции противника.

Но злой рок для русских продолжал висеть над Стоходом. Конница генерала Краснова пе­реправилась через реку и расположилась укры­то за разрушенными постройками взятой дерев­ни Рудка-Червище, выслав к пехоте для связи с ней своих сигнальщиков с флажками. Тяже­лая 4-х орудийная батарея открыла огонь по противнику, но скоро ее две пушки заклини­лись и не могли стрелять, а остальные стали крыть по своим, и стрелки подняли крик: «ар­тиллерия, огонь вперед!» «Артиллерия — впе­ред!»

Помнится, прошел небольшой промежуток времени после этого, как вдруг немцы открыли сильный пулеметный и артиллерийский огонь, сзади послышался конский топот и казачий бо­евой крик — гик. Оглянулись назад: Боже мой! казаки с блестящими на солнце обнаженными шашками и с пиками на перевес мчатся в атаку на проволоку; всадники падают с лошадей, ко­ни валятся, в чем дело? Почему казаки пошли в атаку, когда ни артиллерия, ни пехота не сде­лали своего дела?

Выяснилось потом: казаки, присланные в пе­хоту для связи, услышав солдатский крик «ар­тиллерия вперед», и не разобравшись толком, приняли его за крик «кавалерия вперед», дали своим сигнал, и казаки, как потом обленили их офицеры, чтобы не вызвать на себя нареканий, что кавалерийские части опаздывают прибыть к нужному моменту боя, лихо бросились вперед. Встретив сильный огонь, причинявший огром­ные потери, и увидев, что ни артиллерия, ни пе­хота ничего не сделали для разрушения прово­лочных заграждений, конница отхлынула на­зад и атака вся вообще, что называется, прова­лилась. Отсутствие пехотных резервов и над­лежащей артиллерии вынудило генерала Леша прекратить наступление, перейти к обороне и закрепить за собой захваченный у неприятеля участок западного берега р. Стохода. Так обра­зовался Рудка-Червищенский плацдарм.

4-ая Финляндская стр. дивизия была скоро отозвана обратно на Юго-Западный фронт и ее сменили сибирские стрелки. Финляндцы здесь сделали во всяком случае все, для них возмож­ное, и В. Кочубей ошибается, говоря в своей ста­тье, что возникновение Р.-Червищенского плац­дарма было результатом боев частей 34-го ар­мейского корпуса.

Из беседы с командиром полка сводно-казачьей дивизии мы узнали, что она в вышеупо­мянутой атаке потеряла одних только лошадей 648. А сколько людей?

Уходя из района 3-й армии, генерал Селива­чев, помнится, сказал: «то, что мы сделали здесь, будет жуткой могилой кому-то, если не сумеют развить наш успех и выйти на линию Ковель-Камень-Каширск». Его пророчество удивитель­но сбылось весной 1917 года.

Ах, Стоход, Стоход! Сколько ему было принесено в жертву русских воинов бес­плодно и бездарно. Целая хорошая армия усеяла своими костями его болота и бере­га, ибо попытки русских его перейти делались почти по всему его течению на протяжении от июня до сентября, включительно, 1916 года. Я указал здесь только три места этих попыток, но их было больше, и все с одинаковым результа­том и одинаковыми причинами: неумелое коман­дование, отсутствие достаточного количества артиллерии и плохая рекогносцировка и подго­товка атаки, особенно в действиях гвардии. Дей­ствительными виновниками ее катастрофы бы­ли, говорят, два офицера Генерального Штаба, рекогносцировавшие реку и нашедшие ее без­условно проходимой вброд. По утверждению же генерала Брусилова, командовавшего в то вре­мя войсками Юго-Западного фронта, генералы Безобразов — начальник всего гвардейского от­ряда, граф Игнатьев — его начальник штаба, Вел. Князь Павел Александрович — командир 1-го гв. корпуса и генерал Раух — командир 2-го гв. корпуса не соответствовали своему назначе­нию и были после совещания Государя с гене­ралом Алексеевым смещены со своих постов. Даже Императрица в письме к своему супругу писала: «Боже, как обидно, что у нас так мало способных генералов».

Да, все технические недостатки и генераль­ские неспособности уравновешивались живой силой, почему к 1917-му году людские резервы уже иссякали. К этому уж за одно надо приба­вить и те ненужные, преждевременные бои, которые русское командование вынуждено бы­ло вести ради военной помощи, просимой у рус­ской армии и французами, и англичанами, и итальянцами, и румынами.

Как много было способных генералов в 1-ую Отечественную войну 1812 года и как их недо­ставало в войну 1914-1917 г.г.!

Я. Демьяненко

Добавить отзыв