Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Wednesday November 22nd 2017

Номера журнала

Отряд новобранцев 1-й минной дивизии Балтийского Флота (1911-1912). – Борис Арский



Это было в те времена, когда Российская Держава владела в Балтийском море почти всеми портами Финского, Ботнического и Рижского заливов и островами Або-Оландских шхер. Суда флота были разбросаны, согласно дислокации, по портам Либавы, Гельсингфорса, Або, Мариенхамна, Кронштадта и Санкт-Петербурга.

Отряд новобранцев 1-й Минной дивизии, совместно с таковым же Подводного флота, находился в Порту Императора Александра III. Оба составляли два отдельных батальона под командованием флигель-адъютанта кап. 2 ранга С. С. Фабрицкого и подводника кап. 2 ранга А. Н. Никифораки. Всем отрядом, как старший, командовал С. С. Фабрицкий. Помещались они в каменном двухэтажном здании, с манежем, на одном из берегов канала внутреннего бассейна порта. Просторная площадь перед казармами выходила на стенку канала, около которой тянулись стройные ряды миноносцев 1-й Минной дивизии и подводных лодок, с учебным судном «Океан» на фланге. Такой морской городок как нельзя лучше гармонировал с назначением и укладом жизни Отряда новобранцев, в котором воспитывались будущие кадры судовых команд Балтийского флота. Здесь новобранцы наглядно знакомились со всеми отраслями и порядком военно-морской жизни и с кипучей работой старых матросов по ремонту и вооружению судов, готовившихся к предстоящей летней кампании.

Далее, за казармами, ближе к морю стояли офицерские флигеля, Портовая Контора, почта и, наконец, красивое здание Морского Собрания с прекрасным видом на море. В нем имелось огромное танцевальное зало, салоны, библиотека и прекрасный буфет — ресторан. Нашими постоянными гостями в Собрании были Смоленские уланы и офицеры Старорусского пехотного полка, квартировавшие в то время в Либаве.

Начальник Отряда, он же и командир эск. мин. «Амурец», вел Отряд по образцу и программам тогдашних гвардейских полков. Нужно было подтянуть флот в строевом отношении. Была и надежда, что молодые офицеры Отряда вольют новую струю в судовую жизнь. Предстоял Царский смотр, и молодые матросы должны были блеснуть на нем своей строевой выправкой.

Холостые офицеры все должны были жить в казармах, близ своих рот, и все столовались в общей кают-компании, в тех же казармах. Благодаря этому создалась особая сплоченность в составе Отряда и все были овеяны желанием показать себя не хуже сухопутных войск. И, действительно, результаты этого одушевления и такой работы показали себя на Царском смотру.

В мое время 1-м батальоном командовал лейтенант П. П. Михайлов а четырьмя его ротами лейтенанты Г. П. Гедримович В. В. Завадский, П. С. Погожев и Б. П. Иванов. Ежедневно, кроме воскресных и праздничных дней, все роты выходили на площадь и, в виду миноносцев, рассыпались на взводные группы. Вся площадь покрывалась неистовым гамом, в особенности молодых мичманов, изощрявшихся в различных способах подачи команд, и в ответ раздавался дружный треск ружейных прикладов или однозвучное печатание ногами «как один» бравых, быстро подтянувшихся до неузнаваемости флотских новобранцев.

Проносится протяжная команда «батальон смирно! Господа офицеры!» — по сходням с «Амурца» сходит Начальник Отряда С. С. Фабрицкий. Его представительная, высоченная, широкоплечая фигура, строевая выправка и золотые аксельбанты на сюртуке просто гипнотизирующе действовали на молодых матросов. Вся площадь застывала в молчании и лишь на миноносцах команда вылезала из кубриков, машинных отделений и кочегарок, чтобы по глазеть на «кашу армейскую», как они называли новобранцев.

Особенно отличалась в строевом искусстве 3-я рота рулевых и сигнальщиков под командой П. С. Погожева. Надо было видеть его необыкновенное умение «дирижировать» не только мазуркой на балах в Морском Собрании, но и на площади — своей выдрессированной ротой. Рота гордилась своим превосходством над другими, и молодые матросы хорохорились, как петухи, заранее зная, что их рота будет вызвана показывать нашу работу на Царском смотру. Но вот кончились предобеденные занятия. Из казарм за версту несло парящими «флотскими щами» и только что испеченным ржаным хлебом. Запах этот необыкновенно возбуждающе действовал на аппетит. Все знали, что в кают-компании уже ждет Начальника Отряда «командная проба», на подносе в руках дежурного кока (повара в белом колпаке и белоснежном фартуке). Тут же стояли дежурный офицер и фельдфебель, с дудкой на шее. Оставшаяся проба обычно передавалась на растерзание примчавшимся с площади мичманам и лейтенантам, чтобы под холодную рюмку водки, закусить и крякнуть.

С залихватскими песнями, сопровождаемыми переливами и присвистом, роты шли в казармы. После обеда все стихало кругом, и наступал «послеобеденный» безмятежный отдых в Отряде и на миноносцах. Полная тишина прерывалась лишь отрывочным звоном склянок на всех кораблях; отбивались они каждые полчаса, по точному времени.

После обеденного отдыха роты в большинстве случаев занимались так называемой «словесностью» (История флота, Морской Устав и Устав береговой службы). Происходило это под руководством офицеров и унтер-офицеров. Некоторые группы под командой тех же офицеров и унтер-офицеров шли на корабли для занятий по разным специальностям или для изучения судовых машин на «Океан». По воскресеньям, под командой своих младших офицеров, шли отдельными ротами на военные прогулки, как говорится «без оружия, но с песнями».

По вечерам, в свободное от службы время, молодежь — мичманье — закатывалась в Либаву, на знаменитых «осьминогах» (старомодные высокие 4-местные ландо, запряженные парой кляч) и, смотря по вдохновению, отправлялась в кондитерскую Бойница или в «Петербургскую гостиницу» послушать местную знаменитость – скрипача Крейслера и поесть устриц или же заворачивала в запрещенный для нее «Варьетэ Гамбургский Сад», где важно занимала ложу. Задержавшиеся до поздних часов в ресторанах находили себе приют в благотворительном заведении так называемой «княгини Марии Алексеевны», отличавшейся своей бескорыстной заботой о молодых, неопытных юношах.

Но, кроме «береговых» развлечений, молодежь часто бывала на балах и маскарадах в офицерском собрании Старорусского полка. Командир полка имел двух дочерей и, естественно, что моряки офицеры были для него желанными гостями. Чаще же всего, когда «мичманские финансы пели романсы» и мичман сидел на мели, занимаясь просушкой своих пустых карманов, являлась возможность весело провести время в кают-компании. Обыкновенно вечерком офицеры собирались в кают-компании Отряда, в кругу добрых приятелей. За доброй рюмкой коньяку настроение быстро становилось благодушным и веселым, за роялем появлялся бедовый проказник мичман Боба, участник множества мичманских проказ и проделок, которые ему как-то всегда удачно сходили с рук. Душой этого веселого общества обычно был помощник Начальника Отряда кап. 2 ранга Тимофей Леонидович фон-дер-Рааб-Тилен. Много плававший на Дальнем Востоке, типичный представитель тамошнего знаменитого юмористического «племени Ланцепупов», описанию которого следовало бы посвятить особый очерк, небольшого роста, худощавый, рыжеватый, с бакенбардами и подусниками и типичной морской походкой «вразвалку».

При его появлении в кают-компании молодежь постепенно смыкала кольцо вокруг него и лились повести незабываемого разсказчика о былых днях веселой и беззаботной жизни молодежи во Владивостоке. Коронным его номером было представление в лицах прохождения церемониальным маршем видных генералов и адмиралов на парадах в Царском Селе. Этот номер исполнялся им неподражаемо.

Но вернемся в Отряд новобранцев. Наступил март месяц, чувствовалось дуновение весны, и солнышко посылало свои живительные лучи на суда, стоящие у стенки, поблескивало на блестящих частях компасов, орудий, минных аппаратов и прочей морской арматуры. Пахло суриком и иной свежей краской. Механический «дятел» (сверло) выстукивал свою однообразную, резкую мелодию а отцы-командиры обхаживали свои детища, ревнивым оком поглядывая на воскресающую красоту своих кораблей.

Вот в это-то время Отряд новобранцев длинным эшелоном воинского поезда выступил со станции Либава на Царский смотр, в Царское Село. Поезд двигался очень медленно, через Муравьево, Ригу и Псков. Изредка на больших остановках в вокзальных помещениях первого класса офицеры устраивали обеды с оркестром балалаечников, а духовой оркестр Отряда играл на перроне, развлекая собравшуюся публику, с любопытством глазевшую на военных моряков. В Риге и Пскове Отряд был встречен представителями гарнизона, которые сопровождали его до казарм полков, где его ждала горячая пища.

В Царском Селе Отряд был расположен в казармах л. гв. Гусарского Его Величества полка.

На следующий день, день смотра погода была дождливая и площадь перед дворцом была полна луж. Отряд был выстроен в блестящем порядке против главного входа во дворец. В назначенное время из дворца вышли Государь Император и Наследник Цесаревич в морской форме, в сопровождении Флаг-Капитана Его Величества адмирала Нилова, морского министра адмирала Григоровича, Начальника Морских Сил Балтийского Флота адмирала фон-Эссена и очередного дежурства. Оркестр заиграл «Николаевский марш», Государь пошел по фронту, здороваясь с молодыми матросами. В ответ гремело уставное приветствие, крик «ура» и оркестр заиграл национальный гимн. После обхода воцарилась мертвая тишина и затем раздалась команда командующего парадом капитана 2 ранга Фабрицкого: «Батальоны на гимнастику!»

Перестроившись, Отряд начал гимнастику под веселые звуки оркестра, причем с каждым ударом ног по земле разносились брызги луж, безжалостно обдававшие наши блестящие парадные офицерские мундиры, расшитые золотом. Государь благодарил Отряд за гимнастику, а затем вызвал на ротное учение 3-ю роту под командой лейтенанта Погожева. Учение также прошло блестяще и рота удостоилась Царского «спасибо». После чего Отряд прошел церемониальным маршем по-полуротно. Государь благодарил каждую полуроту отдельно, и мы с оркестром возвратились в гусарские казармы, где матросам был предложен прекрасный обед, офицеры же были приглашены во дворец, к Царскому столу. Половина офицеров получила отпуск на три дня, а другая отправилась с Отрядом в Либаву.

По возвращении в Либаву молодые матросы были расписаны по кораблям и мне привелось вести партию на крейсер «Громобой», где я плавал корабельным гардемарином. Так закончилась моя эпопея в Отряде новобранцев, и наступившее Светлое Христово Воскресение я встречал уже на своем родном корабле, минном заградителе «Нарова».

Борис Арский.


© ВОЕННАЯ БЫЛЬ


Голосовать
ЕдиницаДвойкаТройкаЧетверкаПятерка (2 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading ... Loading ...





Похожие статьи:

Добавить отзыв