Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Saturday December 16th 2017

Номера журнала

Воспоминания о первой мировой войне (№ 99). – Полковник Архипов



ГОРЛИЦКИЙ ПРОРЫВ И НАШ УХОД С КАРПАТ

«Карпатская операция» Юго – Западного фронта, предпринятая генералом Ивановым в январе-феврале 1915 года, закончилась неудачей и прорваться в Венгерскую равнину русским войскам не удалось. Но на Карпатах мы сидели прочно и австрийцы, усиленные германцами (Южная армия Линзингена и Бескидский корпус Марвица), сбросить нас с Карпат не смогли.

Германское Верховное Командование (генерал Фалькенгайн), видя, что постоянная необходимость вливать германские войска в австрийский фронт не дает перелома и является полумерой, решило изменить весь свой дальнейший план войны, а именно перейти к обороне на Западном фронте (французском) и нанести решительный удар на русском.

К этому времени немцы убедились в прочности положения своих войск на Западном фронте и пришли поэтому к заключению, что они могут рискнуть перебросить оттуда часть сил на русский фронт. В результате, немцы сняли с французского фронта 4 корпуса лучших войск, в том числе прусскую гвардию, и образовали из них, с присоединением еще одного австрийского корпуса, на русском фронте 11-ую армию генерала Макензена, снабдив ее небывало мощной артиллерией (624 орудия, из них 168 орудий самого крупного калибра, плюс еще 70 больших минометов).

Горлицкий прорыв был произведен начиная с 2 мая 1915 года десятью германскими дивизиями против пяти русских, причем немцы имели артиллерии в 6 раз больше, чем русские, в тяжелой же превосходили нас в 40 раз. Впервые были применены немцами в этом прорыве и 70 мощных минометов, выбрасывавшие мины, которые грохотом своих разрывов и высотою земляных фонтанов производили на русские войска потрясающее впечатление. Таран фаланги Макензена был неотразим. Распоряжением Ставки Верховного Главнокомандующего 7 русских дивизий были переброшены с Северо-Западного фронта для укрепления положения наших войск на угрожаемом участке, но они лишь на короткое время сдерживали атаки противника. Наши окопы и проволочные заграждения сметались немецкой артиллерией и минами и сравнивались с землей, а подходившие подкрепления смывались волной общего отступления.

«Ошибки русского командования (Ставка, фронт и армии)», говорит генерал А. Зайончковский (стр. 315) привели к быстрому, в 2 месяца, оставлению русскими войсками всей завоеванной раньше Галиции и к потерям в 500 тысяч пленными и 344 орудий».

Горлицкий прорыв подробно описан генералами Зайончковским и Даниловым *); поэтому я на нем останавливаться не буду, а ограничусь описанием того, в чем я лично участвовал и свидетелем чего был.

Нас, части 22-го корпуса, Горлицкий прорыв коснулся не сразу, но, как последствие прорыва, штаб фронта стал спешно снимать наши войска с Карпат; вследствие запоздания с отходом, 24-ый корпус соседней, 8-ой, армии попал в трудное положение и одна его дивизия (48-я) была окружена, погибла целиком, и начальник дивизии генерал Корнилов, раненый, попал в плен.

22-ой корпус вместе с 18-м к этому времени

*) Юрий Данилов. «Россия в Мировой войне 19141915», глава 16.

составлял новую 11-ую армию, командующим которой был назначен генерал Щербачев; эта армия отходила с Карпат между 8-ой армией генерала Брусилова и 9-ой генерала Лечицкого. Главный удар армии Макензена был направлен против 3-ей армии; в течение 9 дней она выдержала бесчисленное количество ожесточенных боев, но сдержать наступление немцев не смогла и продолжала отходить. Как следствие этого, 10 мая армиям Юго-Западного фронта была поставлена задача сохранить за нами Восточную Галицию, воспользовавшись оборонительными рубежами рек Сана и Днестра. Наша 11-ая армия начала медленно, с упорными боями арьергардного характера, отходить за р. Днестр, на участок Миколаев — Галич. 4-ая Финляндская стрелковая бригада отходила с Карпат беспрепятственно, по дорогам к северу на Кропивник — Борислав — Дрогобыч, имея лишь небольшие перестрелки в арьергарде. В Бориславе горели нефтяные цистерны и мы попали под «нефтяной дождь». На вопрос, чьи это цистерны, евреи отвечали: английских и французских фирм. В городе Дрогобыч мы проходили мимо нескольких синагог и церквей; двери в них были открыты и оттуда доносились звуки пения и органа; создавалось впечатление, что жители радовались нашему отходу. Но никаких враждебных выступлений против нас не было.

БОЙ У ДЕРЕВНИ ДЕЛАВА

Пройдя город Дрогобыч, мы расположились на случайной позиции верстах в 10 от города, в районе деревни Делава, войдя здесь в линию отступающих частей. На следующий день подошли австрийцы и их артиллерия начала нас обстреливать. Наша артиллерия отвечать им не могла в силу приказа «беречь снаряды». К ночи огонь противника усилился, после чего австрийцы бросились в атаку и прорвали на нашем правом фланге позицию 14-го полка. Перешли они в наступление на левом фланге, потеснив и его. В резерве у нас оставался всего один баталион, находившийся вблизи штаба бригады. Я получил приказ вести этот батальон в контратаку. Для ориентировки я выехал вперед и встретил уже отходившие части 16-го полка, преследуемые австрийцами. Ясно было, что нам нужно было принять их на себя. Немедленно заняли позицию на опушке леса вдоль широкой поляны восточнее д. Делава. Поляна все время обстреливалась австрийской артиллерией, но шрапнель на крутой траектории была неопасна; она, между прочим, давала красный разрыв (очевидно, для пристрелки); стрелки острили «австриец швыряет кирпичами». Наступательный порыв противника был велик, и на рассвете он снова нас атаковал, но тут на помощь нам подошел 5-ый Финляндский стрелковый полк с своим доблестным командиром полка полковником Шиллингом; мы перешли в контратаку и атаковавший нас австрийский баталион, взятый нами в тиски, был целиком захвачен в плен.

На занятом нами участке мы простояли несколько дней, загнув свой левый фланг к югу у д. Гайе-Нижне, где был расположен штаб 15-го полка. Соседом с нашего левого фланга была бригада генерала Абжолтовского (не помню какого корпуса).

ОТХОД С БОЕМ К ДНЕСТРУ

Через несколько дней австрийцы, сосредоточив против соседнего с нами слева участка бригады генерала Абжолтовского сильную артиллерию, долго бомбили окопы, а на рассвете атаковали и прорвали фронт этой бригады. Остатки понесшей большие потери бригады отошли на северо-восток, к частям своего корпуса; образовался опасный прорыв на стыке двух соседних корпусов. Австрийцы воспользовались этим и повели энергичное наступление к северу этого разрыва, угрожая нашему левому флангу и даже тылу, что давало им возможность отрезать наш путь отхода к Днестру. Путь этот шел через большой, в несколько верст, лес и выходил к дд. Летня — Меденице. Учтя создавшуюся обстановку, командир корпуса дал приказ немедленно отходить к Днестру, выдвинув при этом из корпусного резерва 5-ый Финляндский стрелковый полк, который выступил навстречу наступающему противнику. Положение создалось к тому времени очень сложное. Нашему полку (15-ый Финляндский стрелковый) пришлось переменить фронт на 90° и атаковать прорвавшегося противника. Другие же части нашей бригады вместе с отходившей вместе с нами 1-ой Финляндской стрелковой бригадой стали спешно втягиваться в лес, с тем чтобы по единственной лесной дороге выйти к деревне Меденице. Деревня эта уже обстреливалась австрийским «шрапом».

Как обычно, я оставался в арьергарде, но когда наш отход от д. Гайе-Нижне прошел благополучно, я выехал на поле восточнее большого леса и здесь увидел успокоительную картину: прорвавшиеся австрийцы сдавались в плен, наши стрелки кричали: «Кавалерию, кавалерию!» но ее не было, да и надобности в ней не было: пленные сами собирались, «разбирались по губерниям», и мы получили возможность в полном порядке и без опасности отходить к Днестру.

Разбираясь в обстановке, я наткнулся на баталион 5-го Финляндского стрелкового полка, занявший овраг в поле. Этот доблестный полк уже второй раз подряд выручал нас. С ним же был и командир полка полковник Шиллинг, мой однополчанин по л. гв. Измайловскому полку.

Картина была спокойная и полная идиллии: стрелки поили чаем своего командира полка (день был жаркий), причем он упрямо сидел на скате оврага, обращенном к противнику. Артиллерийский огонь австрийцев продолжался. К вечеру мы отошли и заняли новые позиции вдоль берега Днестра: штаб бригады — в д. Саска Камеральна (западнее г. Миколаева).

Полковник Архипов


© ВОЕННАЯ БЫЛЬ

Добавить отзыв