Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Wednesday June 28th 2017

Номера журнала

К вопросу о Мальтийском Ордене в России. – М. Каратеев



В статьях Е. Молло и В. Хитрово, посвященных Державному Ордену св. Иоанна Иерусалимского и напечатанных в двух предыдущих номерах нашего журнала, основные разногласия сводятся к трем вопросам:

1. Можно ли считать законным избрание Императора Павла Первого великим магистром Державного Ордена?

Е. Молло сомневается в этом, основываясь на следующих положениях: а) по статуту Ордена великий магистр несменяем, — следовательно предыдущий великий магистр, барон де Гампеш был низложен незаконно; б) Император Павел был избран не Капитулом Ордена, а случайно оказавшимися в России рыцарями; в) его избрание не было утверждено Папой.

Мне кажется, что как Е. Молло, так и те авторы, на которых он ссылается, впадают здесь в ошибку. Прежде всего следует учитывать, что положение Державного Ордена было в ту пору даже не исключительным, а просто катастрофическим: он потерял Мальту и почти все свои иные владения и вопрос шел о том, быть ему или не быть. В подобном положении не приходится думать о точном соблюдении каждой буквы устава. И то, что Капитул, спасая существование Ордена, пошел на некоторые компромиссы, вполне естественно. В истории это отнюдь не ново. И если под давлением обстоятельств какому-либо государству приходится менять тот или иной параграф своей конституции, никто не усматривает в этом акта беззакония.

В данном случае, ради спасения Ордена пришлось пойти на избрание великого магистра не католика. Но самое это избрание было оформлено вполне законно.

О применении принципа несменяемости к де Гампешу не может быть и речи: случай подобного предательства со стороны главы Ордена казался составителям статута настолько невероятным, что он просто не был предусмотрен. Но совершенно очевидно, что человек, нарушивший присягу, без всякого сопротивления сдавший неприятелю великолепно укрепленную Мальту и тем лишивший Орден его государственности, не мог оставаться его державным вождем.

Далее: как низложение де Гампеша, так и избрание на его место Императора Павла было проведено вовсе не случайно подобравшейся группой рыцарей. Из двенадцати членов старого Капитула, в Петербурге находилось восемь, то есть абсолютное большинство, решение которого было правомочным.

Что же касается отношения Папы к этому избранию, — его достаточно ярко освещает следующая выдержка из труда И. Антошевского, на который, в числе прочих, делает ссылки сам Е. Молло:

«Хотя Павел и изъявил с радостью свое согласие на принятие им сана великого магистра,

тем не менее он повелел русском послу в Риме Лизакевичу войти по этому поводу в переговоры с Папою Пием Шестым. Папа был крайне недоволен и возмущен французской Директорией, благодаря которой католическое духовенство было изгнано и лишено своих недвижимостей во Франции и в северной Италии. Принятие же Павлом, — Императором могущественного государства, сана великого магистра древнего католического Ордена обещало большие выгоды римской курии. Вот почему Пий Шестой поспешил дать Павлу самый благоприятный ответ, в котором выражал свою радость и полное согласие на принятие им титула и обязанностей великого магистра Мальтийского Ордена».

Таким образом является ошибочным утверждение В. Хитрово, что «согласия Папы испрошено не было». Однако он прав в том, что в русских архивах соответствующей документации нет. Папа благоразумно изъявил свое согласие в устной форме, о чем имеется лишь официальное донесение посла Лизакевича, который, конечно, в таком серьезном вопросе не стал бы фантазировать. Что же касается тех ватиканских документов, о которых говорит в своей статье В. Хитрово, то по существу они являются лишь своего рода перестраховкой Пия Шестого перед католическим миром: для сохранения своего лица как главы католической церкви ему нужно было оставить в архивах Ватикана какие-то следы своего принципиального несогласия со всем происшедшим. Но что бы потом ни писалось, факт все таки остается фактом: свое согласие Папа дал. Таким образом, избрание Павла было оформлено вполне законно, и во всех списках Державного Ордена он и по сей день значится его семьдесят вторым великим магистром.

2. Что именно было учреждено в России: филиал подлинного духовно-рыцарского Ордена св. Иоанна Иерусалимского или же новый, чисто светский орден под тем же названием, — своего рода корпорация лиц, награжденных Мальтийским крестом, как знаком отличия за военные подвиги?

Е. Молло склоняется к последнему мнению. Едва ли стоит еще раз опровергать такой взгляд, ибо это с достаточной убедительностью уже сделал В. Хитрово и И. Н. Адамович. В России несомненно было основано подлинное великое приорство древнего Ордена св. Иоанна Иерусалимского, но, конечно, со значительными отклонениями от прежнего статута, что обуславливалось и требованиями времени и православным составом этого приорства. Так, например, принесение обета «сражаться с неверными» было теперь явным анахронизмом, а обета безбрачия православная Церковь не требовала даже от священников.

3. Действительно ли Мальтийский крест, введенный Павлом Первым в число российских орденов, заменял в то время орден св. Георгия Победоносца и кому он давался: только ли представителям древнего дворянства, которые удовлетворяли требованиям статута о приеме в Орден св. Иоанна Иерусалимского?

Вопрос этот очень интересен и стоит разобраться в нем обстоятельно. Мальтийский наградной крест-орден имел три степени: Кавалерский крест, носившийся в петлице, Командорский — нашейный и Большой, или Балийский крест, который носился на груди, на золотой цепи. Кроме того, Павлом был учрежден для нижних чинов особый Донатский крест, подробно описанный Е. Молло.

По составу награжденных Большим крестом, мы можем заключить лишь одно: он давался только высшим сановникам государства и особенно прославленным генералам. Согласно моему списку, — может быть не полному, — в России, из православных, имели этот крест 28 человек, в том числе Великие Князья Александр и Константин Павловичи, петербургский митрополит Амвросий Подобедов, генерал-фельдмаршалы Суворов и Н. И. Салтыков, генералы и будущие фельдмаршалы Кутузов и И. П. Салтыков. адмирал Кушелев и еще пять полных генералов. Все остальные были рангом не ниже сенатора.

О составе награжденных Кавалерским крестом судить трудно, ибо до нас дошли лишь общие списки кавалеров Российского Великого Приорства, по которым не представляется возможным определить, — кто был принят в Приорство по статуту, а кто по награждению. Вполне очевидно лишь одно: этот крест жаловался почти исключительно за боевые подвиги, заменяя собой орден св. Георгия 4-ой степени, которого Павел Первый (так же как и высших его степеней), как известно, никому не жаловал.

В. Хитрово в своей статье выражает сомнение: можно ли говорить о подобной замене и о равнозначности этих орденов, если по статуту ордена св. Георгия важен лишь совершенный подвиг, а происхождение награждаемого совершенно не принимается во внимание, в то время как для приема в Мальтийский Орден прежде всего требовалась принадлежность к дворянству не ниже 150-летней давности?

Исчерпывающий ответ на этот вопрос дает изучение списков российских командоров Мальтийского Ордена, в которых точно известно, кто получил это звание по статуту, а кто по награждению. Антошевский в своем списке приводит фамилии 246 командоров, по их категориям. Анализ этих списков показывает следующее:

Из 98 первых командоров, принятых по статуту в Великое Приорство Российское, 52% лиц принадлежали к титулованным фамилиям. Генералов, военных и гражданских, тут 70%, штаб-офицеров 29% и обер-офицеров 1%.

Из родовых командоров, в Российском Великом Приорстве титулованных было 66%. В Католическом (польском) Великом Приорстве среди «статутных» командоров 70% титулованных, а среди родовых — 100%.

Сравним теперь эти данные со списком командоров по награждению: тут мы находим: титулованных 5%, а по чинам генерал-майоров во всем списке двое, штаб-офицеров 37% (из них почти половина майоров), обер-офицеров 61% (в том числе несколько подпоручиков).

Приблизительно такое же соотношение выявляется из имеющихся у меня списков, которые относятся к самому концу царствования Императора Павла, когда количество командоров почти удвоилось.

Таким образом, картина совершенно ясна: при награждении Командорским крестом за военные подвиги, происхождение и родовые данные отличавшегося в расчет практически не принимались. Судя по фамилиям, это были в подавляющем большинстве представители мелкого служилого дворянства, а некоторые по рождению и вовсе не были дворянами, приобретя это звание лишь с полученным офицерским чином.

Тут с полной очевидностью выявляется замысел Павла Первого: обратить Российское Великое Приорство в особую касту, новое наследственное сословие, которое, по его идее, должно было стать надежным оплотом престола и монархической государственности, взамен высшего дворянства, которому Павел с полным основанием не доверял. Путем награждения Командорским крестом, с правом наследственной передачи звания командора, он производил для этой цели отбор отважных и верных людей, не считаясь с их родословной и скромным общественным положением. Если бы преступный заговор так рано не оборвал его жизнь, русским Иоаннитам привелось бы, вероятно, играть видную и, надо думать, положительную роль в дальнейшей истории России.

Но Император Александр Первый положил всему этому конец. Упразднил он и Мальтийский крест как орденский знак Российской империи, что вызывает и недоумение и сожаление. Уж лучше было сохранить знаки древнейшего и славного рыцарского ордена (их, кстати, имели многие европейские государства), который, к тому же, приобрел прямую историческую связь с Россией, чем жаловать россиян польскими орденами Белого Орла и Станислава — католического святого, о котором не имели никакого понятия получающие этот орден русские люди.

М. Каратеев


© ВОЕННАЯ БЫЛЬ

Добавить отзыв