Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Thursday May 25th 2017

Номера журнала

Обзор военной печати (№104)



По поводу книги А. Тарсаидзе «Четыре мифа»

Среди многих легенд, относящихся к исто­рическим событиям у нас на родине или же ка­сающихся лиц, сыгравших в этих событиях ка­кую-то роль, автор выбрал четыре, могущие, по его мнению, объяснить, — «какие силы и об­стоятельства привели Императорскую Россию к революции».

Одной из этих легенд является «миф» о том, что объявлением общей мобилизации сво­их вооруженных сил 18/31 июля 1914 года Рос­сия сделала первую мировую войну неизбеж­ной.

Особенно старались доказать эту мнимую русскую «вину» немцы, от которых не отста­вали и советские историки. Немцы — с целью снять с Германии ответственность за все то, что произошло и в течение четырех с лишним лет войны и за ее последствия; советские же историки — в их неизменном стремлении очер­нить старую Россию.

Опровергая немецкие и советские утвержде­ния, автор проделал большую работу, разобрав по дням и по часам весь ход событий, так как они протекали в Петербурге в середине июля 1914 года, не оставляя у читателя ни малейше­го сомнения в том, что подлинной зачинщицей войны была никак не Россия, а именно Герма­ния, имевшая полную возможность отвести за­несенный над Сербией австрийский меч и не сделавшая этого, потому что мирное разреше­ние конфликта не входило в расчеты Германии, и это — по очень простой причине: в четырех­летие с 1914 по 1917 год, по окончании так на­зываемой «большой программы», численность русской армии по штатам мирного времени должна была возрасти на 12 тысяч офицеров и 500 тысяч солдат. К 1917 году подлежало сфор­мированию 140 батальонов пехоты, 26 полков регулярной конницы и свыше 500 батарей, лег­ких, мортирных и тяжелых, причем число ба­тарей доводилось до 27 на корпус (18 легких, 6 мортирных и 3 тяжелых), а число орудий до 156 вместо 104, имевшихся в 1914 году; такое уси­ление артиллерийской мощи почти уравнивало огневые возможности русских дивизий с тем, чем располагали дивизии германские. Намеча­лось также сформирование новых частей в ин­женерных и технических войсках и особенно в авиации, привлекшей к себе особое внимание «программы». Для ускорения развертывания армий и улучшения возможности переброски войск вдоль западно-пограничного пространства проектировалась постройка двух новых магист­ралей: Рязань-Тула-Варшава и Гришино — Ковель, и устройство двойных и даже четверных колей на некоторых участках уже существую­щих дорог рокадного назначения. Должны были быть расширены некоторые военные заводы и арсеналы, что ставило дело боевого снабжения армии на более прочные основания.

Уже одного этого краткого перечисления мер, намеченных в России для усиления в самом недалеком будущем военной мощи страны, достаточно для того, чтобы объяснить отсут­ствие сговорчивости и злую волю руководите­лей германской политики, явно предпочитав­ших «предупредительную войну» с Россией в 1914 году войне через может быть три или че­тыре года с русской армией успевшей уже за­кончить выполнение «большой программы».

Мобилизация восьми австрийских корпусов, половины всей австр. армии, заставляла Россию принять соответствующие меры предосторожно­сти; в то же самое время Германия, отрицавшая за Россией право принимать эти меры, сама энергично проводила предмобилизационные ме­ры в гораздо более серьезном масштабе: уже 8/21 июля для воинских частей, расположенных в Эльзасе, было объявлено предмобилизационное положение (в России оно было объявлено только 13/26 июля); с 11/24 июля начались во­енные перевозки по железным дорогам и т. д. Если добавить к сказанному еще и явно прово­кационное сообщение немецкой полуофициаль­ной газеты «Локаль Анцейгер» от 17/30 июля об объявлении общей мобилизации, опровергну­тое затем германским правительством, но уже переданное русской секретной агентурой раз­личными путями и условными телеграммами в Россию, то можно легко представить себе то со­стояние нервного напряжения, в котором в Пе­тербурге должны были принять меры, способ­ные обеспечить защиту границ страны, но без того чтобы Германия могла бы сомневаться в нашем миролюбии.

Можно поэтому понять долгие колебания Императора Николая 2-го и министра иностран­ных дел Сазонова, искренно стремившихся к сохранению мира и не желавших, чтобы прини­маемые Россией меры предосторожности были бы истолкованы как агрессивные по отношению к Германии.

Анализируя решение Государя об объявле­нии частной мобилизации только четырех воен­ных округов, Киевского, Одесского, Московско­го и Казанского, решение, от которого Государь не хотел отказаться в продолжение шести дол­гих дней, с 11/24 по 17/30 июля, можно уяснить себе, до каких границ простиралось миролюбие России, пренебрегавшее существеннейшими ин­тересами нашей государственной обороны. Од­новременно станет понятным и то, почему, раз уж Государь и министр иностранных дел не ви­дели иного выхода как мобилизация, начальник Генерального штаба генерал Янушкевич БЫЛ ОБЯЗАН настаивать на объявлении мобилиза­ции ОБЩЕЙ, а не «скоропостижной» частной, рисковавшей, во-первых, бесповоротно смешать все сложные расчеты по призыву запасных и проведению железнодорожных перевозок, и, во-вторых, ставившей Россию, по выражению генерала Головина, «в катастрофическое стра­тегическое положение».

11/24 июля, на предложение генерала Яну­шкевича «принести ему все документы, пре­дусматривающие объявление частичной моби­лизации против Австро-Венгрии», начальник мобилизационного отдела Главного Управления Генерального штаба генерал Добророльский вполне резонно доложил, что «о частной моби­лизации не может быть и речи уже по той при­чине, что план такой мобилизации не был да­же разработан в Главном Управлении Гене­рального штаба».

Приказание, повторенное генералом Януш­кевичем, заставило все же генерала Добророльского разрабатывать в спешном порядке план частичной мобилизации, но само собой понятно, что в 24 или в 48 часов нельзя было успешно проделать работу, требовавшую в нормальных условиях мирного времени многих недель, если не месяцев, и результат такой работы носил бы, без сомнения, характер импровизации, со всеми присущими таковой недостатками.

С другой стороны, смешав все заранее подго­товленные расчеты, частная мобилизация неиз­бежно нарушала бы, с точки зрения мобилиза­ционной техники, возможность успешного про­ведения мобилизации общей, в случае, если бы изменившаяся политическая обстановка требо­вала ее объявления.

С точки зрения стратегической мобилизация против Австро-Венгрии лишь четырех военных округов, Киевского, Одесского, Московского и Казанского, и оставлявшая корпуса Варшавско­го военного округа не мобилизованными, была бессмыслицей. Не говоря уже о более ранних соображениях, еще 1/14 марта 1914 года упра­вление Генерал-Квартирмейстера Главного Уп­равления Генерального штаба представило на­чальнику Генерального штаба записку, в кото­рой еще раз высказывалось вполне обоснован­ное предположение, что сейчас же по оконча­нии своего сосредоточения австро-венгерские армии перейдут в наступление, направляя свои главные силы на фронт Седлец — Брест, то есть как раз на территорию Варшавского воен­ного округа. Таким образом пространство меж­ду реками Вислой и Бугом являлось для нас важнейшим в стратегическом отношении, так как здесь проходили операционные пути наступающих австро-венгерских армий.

Сейчас же после начала войны первые же боевые действия на Юго-Западном фронте по­казали, насколько эти предположения Главного Управления Генерального штаба были обосно­ванными: русская 4-я армия из 6½ дивизий, к счастью — мобилизованных, с трудом сдержала в Люблин-Холмском сражении с 3/16 августа по 2/15 сентября натиск 1-й австрийской армии именно в том самом районе, который предпо­лагавшаяся частная мобилизация в какой-то степени «нейтрализовала» с целью уверить Германию в нашем миролюбии.

В свете этого краткого анализа становится ясным, что если обязанностью начальника рус­ского Генерального штаба было представить Го­сударю свои соображения о несоответствии частной мобилизации целям государственной обороны, то его ДОЛГОМ перед Отечеством бы­ло сделать ВСЕ, чтобы, даже по самым по­хвальным гуманитарным соображениям, Россия не была бы непродуманными решениями выда­на врагу связанной по рукам и по ногам.

Чтобы закончить с «делом о русской моби­лизации» в 1914 году, нужно заметить, что ав­тор ошибается, говоря, что за блестяще прошед­шую мобилизацию генерал Лукомский, бывший до генерала Добророльского начальником моби­лизационного отдела Главного Управления Ге­нерального штаба, был награжден «ГЕОРГИ­ЕВСКИМ КРЕСТОМ» на Владимирской ленте. Генерал Лукомский был награжден ОРДЕНОМ СВ. ВЛАДИМИРА на Георгиевской ленте.

***

Переходя к следующим двум «мифам», раз­бираемым автором книги, к «делу Мясоедова» и «делу Сухомлинова» можно вместе с автором сказать, что оба эти дела все еще остаются, да­же пол-века спустя, невыясненными и нужно полностью согласиться с ним, когда он говорит, что «восстановить правду, особенно при отсут­ствии архивных материалов, не легко».

В своем стремлении восстановить правду, виноват ли Мясоедов или нет, автор проделал громадную работу: список источников, к кото­рым он обращался, насчитывает 39 названий, не считая свидетельств отдельных лиц. Цитат и выдержек так много, что читатель иногда те­ряется в том, кто и когда сказал то-то и то-то.

В заключение же своего исследования автор говорит, что пришел к убеждению, что «Мясо­едов не был ни подкупленным шпионом, ни из­менником, но сам сделал очень много, чтобы быть заподозренным».

С риском добавить к «перегруженности» книги ссылками на источники позволю себе привести еще одно свидетельство, для многих — очень компетентное, ускользнувшее от вни­мания автора. В книге генерала Деникина «Путь русского офицера» (Изд. имени Чехова, Нью-Йорк, 1953, ст. 381) имеются следующие строчки:

«В 1915 году Мясоедов бы уличен в шпио­наже в пользу Германии, судим военным судом и казнен. Ввиду каких-то процессуальных не­правильностей и спешного проведения этого де­ла возникла легенда, будто казнен невинный… Недоброжелатели верховного командования (Великий Князь Николай Николаевич) пустили слух, что все дело было создано и проведено искусственно, для того чтобы оправдать тог­дашние крупные неудачи на нашем фронте. Во время второй революции и после (нее) на эту тему в печати часто появлялись полемические статьи и «дело Мясоедова» в глазах некоторых стало одним из тех загадочных криминальных случаев, которые остаются в истории таинствен­ными и неразгаданными.

У меня лично сомнений в виновности Мясо­едова нет, ибо мне стали известны обстоятель­ства, проливающие свет на это темное дело. Мне их сообщил генерал Крымов, человек очень близкий Гучкову и ведший с ним работу. В начале войны к Гучкову явился японский во­енный атташе и, взяв с него слово, что разго­вор не будет предан гласности, сообщил, что… полковник Мясоедов… состоял на шпионской службе против России у японцев…» и т. д.

Гучков начал очень энергичную кампанию против Мясоедова, но связанный словом, не мог назвать источник своих сведений…»

***

Столь же обильно снабженное ссылками на различные источники, их больше 30, исследо­вание о «деле Сухомлинова» настолько подроб­но (210 страниц), что, хотя и связанное до из­вестной степени с «делом Мясоедова», заслу­живает отдельного отзыва. Но уже и сейчас можно сказать, что мнение автора о том, будто бы «военный министр (Сухомлинов) много сде­лал для исправления дефектов, на которые ука­зал опыт японской войны» и что «он был соз­дателем военной авиации в России, расширил военно-автомобильное дело, создал более пра­вильную организацию военных сообщений, по­ставил на должную высоту мобилизационную часть, провел в Государственной Думе новый Устав о воинской повинности, улучшил ремон­тирование кавалерии, санитарный и ветеринар­ный отделы армии, реорганизовал военное хо­зяйство, повысил военное образование армии путем введения кадров сверхсрочнослужащих нижних чинов и ряда целесообразных измене­ний в военно-учебных заведениях и, наконец, …произвел перевооружение артиллерии», ще­дро относимые на кредит генерала Сухомлино­ва, требуют особого рассмотрения, к чему мы может быть еще и вернемся.

К. Перепеловский

***

ВЛАДИМИР ВЕРЕЩАГИН — Из далекого про­шлого (воспоминания) Париж 1969 г.

Конечно, трудно отнести эту книгу к обла­сти чисто военной печати, но сама личность ав­тора, сына ординарца Скобелева, все окруже­ние его как в детстве, так и в зрелом возрасте, много военных воспоминаний и эпизодов, раз­бросанных по страницам книги позволяют нам дать о ней отзыв на страницах «ВОЕННОЙ БЫЛИ».

Как уже было сказано, отец автора служил в военной службе и был в Ахал-Текинской эк­спедиции ординарцем М. Д. Скобелева. Брат отца, наш знаменитый художник Василий Ва­сильевич Верещагин погиб на «Петропавлов­ске» вместе с адмиралом Макаровым. К луч­шим страницам книги относится живо и худо­жественно сделанный портрет художника.

 Прекрасные картины петербургской жизни в счастливой и здоровой семье, картинки уче­ния в гимназии Гуревича и Пажеском корпусе сменяются ярко выписанными фигурами вид­ных военных деятелей эпохи: героя Фашоды полковника Маршана, генералов Куропаткина, Михаила Ивановича Драгомирова, Церпицкого, забавнейшее путешествие с которым во Фран­цию описано с чувством большого и тонкого юмора.

Вовремя японской войны отец автора был послан военным министром в Болгарию для оз­накомления с положением в стране и настрое­ниями официальных сфер. Молодой паж Вере­щагин совершил это путешествие с отцом и по­путно сделал большое количество фотографи­ческих снимков. По возвращении в Петербург, А. В. Верещагин без ведома сына отобрал луч­шие из них, сделал красивый альбом и поднес его Государю. Ответом Царя был подарок мо­лодому пажу — золотые часы с государствен­ным орлом и золотой цепочкой. По существо­вавшим правилам он мог их носить, выпуская цепочку поверх мундира, что наполняло его мо­лодую душу гордостью и «приятно щекотало самолюбие».

Значительная часть книги отведена встре­чам автора с литературно-артистическим миром — Шаляпин, Аделина Патти, Лина Кавальери — все нашли себе место в его интересных вос­поминаниях.

Поистине богата, интересна и разнообразна была жизнь автора и нужно быть ему благо­дарным за то, что он сумел так талантливо и яр­ко отразить навеки потонувшие времена из на­шего общего «далекого прошлого».

А. Г.


Голосовать
ЕдиницаДвойкаТройкаЧетверкаПятерка (Не оценивали)
Loading ... Loading ...




Похожие статьи:

Добавить отзыв