Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Tuesday August 22nd 2017

Номера журнала

Производство в офицеры. – В. А. Каменский



Для каждого военного, самым счастливым днем является безусловно день производства в офицеры.

Этот день, конечно, остался в памяти каждого из нас, но в этот день было столько переживаний, что они, чередуясь одно с другим, теперь, когда прошло столько времени, как бы стушевываются в одну общую радость, в одно волшебное воспоминание.

Все же, напрягая свою память, хочется вспомнить и хронологически и детально этот и последующие дни и записать все, что вспомнилось. Может быть эти воспоминания вызовут у читателей тоже их собственные переживания того далекого, чудного периода их жизни и они, вместе со мною, забудут хоть на время заботы теперешней жизни и переживут еще раз то, что, увы, вряд ли кто переживет.

В мое время день производства в офицеры приурочивался к празднику Л.-Гв. Преображенского полка, т. е. 6 августа.

Возвращаясь несколько назад, необходимо добавить, что воспитанники Пажеского Е.И.В. Корпуса, уже с 5-го июня прикомандировывались к тем полкам, куда они выходили, так что ко дню Производства в офицеры, мы уже были как бы свои в полку. Во время нашего прикомандирования, мы носили нашу пажескую строевую форму и были на положении младшего офицера. Мы имели право здороваться с ротой, которая специально для этого выучила ответ: “Здравия желаем господин камер-паж”. Мы имели право также столоваться в собрании, но не требовать вина (пить его не запрещалось), не несли нарядов и не получали жалованья (лишь Корпус выдавал нам за наш недоед какую-то сумму).

Я попал в 4 роту Лейб-Гвардии Егерского полка, которой командовал милейший и всеми любимый князь Иван Иванович Кугушев. Он меня знал с раннего детства, всегда называл по имени, а я так и не мог ему никогда сказать ты. Он сам попросил командира полка, чтобы меня назначили к нему в роту. Иван Иванович погиб смертью храбрых в бою под Пясковой Скалой. Такого доброго начальника у меня в моей жизни больше не было и, конечно, не будет.

На следующий день после нашего прикомандирования, в собрании был, в нашу честь, устроен завтрак, на котором мне, как старшему в выпуске, надлежало ответить на тост Командира полка, Генерала Яблочкина. Не обладая тогда способностями говорить тосты, я послал записочку В. И. Бутенко, прося составить ответный тост и, по такой же почте, получил ответ. Эти слова у меня остались и поныне в памяти. “Ваше Превосходительство. Мои товарищи и я сердечно благодарим Вас и всех офицеров за радушный прием и пьем за родной вам, с сегодняшнего дня, Л.-Гв. Егерский полк!”.

6 августа — в 8 час. утра весь наш выпуск явился в барак Корпуса, находящийся на левом фланге Главного Лагеря у платформы Военная. Приятно было встретить своих прежних одноклассников после 2-х месячного перерыва и обменяться впечатлениями, но с другой стороны, было грустно от сознания, что сегодня же мы все разлетимся навсегда в разные стороны.

Нас построил наш ротный командир Полковник Карпинский ( быв. егерь) и строем с песнями повел нас по средней линейке Главного Лагеря к церкви 1-й Гвардейской пехот. дивизии. Проходя мимо моего барака, я видел улыбающуюся физиономию моего денщика (мы уже имели таковых) разглядывавшего и приготовлявшего мой офицерский китель.

На месте, где уже были собраны юнкера других училищ, нас всех построили покоем.

По окончании парада Л.-Гв. Преображенского полка, Государь Император на сером коне въехал на середину нашего расположения и, поздоровавшись с нами, изволил обратиться к нам со следующими высокомилостивыми словами:

“Господа, сегодня самый знаменательный и отрадный для вас день. Помните то, что Я вам скажу: Будьте в течение всей вашей жизни хорошими христианами, честными и преданными слугами своей Родины и своего Государя. Служите изо всех сил с полным сознанием, что, если каждый из вас честно и сознательно будет исполнять свое дело, какую бы маленькую должность не занимал, он этим принесет большую пользу Родине и своей части. Относитесь с уважением к своим начальникам и без критики; друг к другу по товарищески, памятую, что все вы составляете частицу единой семьи великой Русской армии. Служите примером подчиненным вам нижним чинам, как в военное, так и в Мирное время. От души желаю всем успеха в предстоящей вам службе и поздравляю вас, господа, с производством в офицеры”.
Восторженный ответ: “покорно благодарим Ваше Императорское Величество”, и громкие крики “ура” были ответом на эти слова Государя.

Сколько глубокого смысла, сердечности и искренности было в этих чудных словах.

Затем были вызваны вперед наш фельдфебель, 2 старших камер-пажа Государынь Императриц и портупей юнкер Николаевского Кавалерийского училища Орлов (крестник Государя).

Подошедший к Государю чин свиты подал Его Величеству 4 Приказа на особой бумаге. Государь, взяв приказы в Свои руки, поздравил еще раз фельдфебеля (Своего камер-пажа) и затем, обратившись к 3-м остальным — передал им поздравление от Государыни Императрицы и вручил каждому по приказу. Таковые приказы нам раздавались во время этой церемонии. Под громкие и восторженные крики ура, Государь отбыл в собрание Л.-Гв. Преображенского полка.

Полковник Карпинский поздравил нас с производством и в последний раз скомандовал: “разойдись”. Скорино, Нелавицкий и я подошли к нему и он нас поцеловал, как однополчан.

После этого, кто на извозчике, кто пешком, отправились по своим полкам, где мы, быстро переодевшись в офицерскую форму, явились Командиру полка и отправились в свои роты. Рота стояла построенная и после ответа на приветствие — добавила: Имеем честь поздравить Вас Ваше Высокоблагородие. Подошедший ко мне фельдфебель Семен Григорьевич Ерин, взяв руку под козырек, спросил разрешение от имени роты покачать меня. Тут необходимо сделать короткое пояснение. В полку, также как и в Корпусах, существовал обычай качать офицеров. Разница была в сохранении дисциплинарности. В Корпусе достаточно было какому-нибудь чудаку крикнуть “качать” (воспитателя ИЛИ учителя), как толпа юношей обступала жертву и, положив ее на свои руки, трижды под крики раз, два три подбрасывала ее в высь.
В полку же было, собственно говоря, не качание, а скорее триумфальное шествие с криком ура. Егеря высоко несли того, кому предназначалось это выражение радости или любви. Обыкновенно это бывало или в день ротнаго праздника, или особенно удачной смотровой стрельбы, когда рота выбивала “сверх отличного”.

Обыкновенно за это качание полагалось угощение (например по чарке водки), но отнюдь не оно руководило этими добрыми чувствами наших солдат.

На следующий день, в церкви Корпуса был молебен, директор Корпуса поздравил нас с производством, сказал соответствующее слово и мы снялись общей группой.

Вечером, в ресторане Эрнест, — выпускной обед. При первом тосте, за Государя Императора, мы все одновременно надели наши кольца с надписью “один из тридцати девяти”, положенные до тоста на дно бокала. Из тридцати девяти нас осталось в живых лишь 11. Через 3 дня мы явились в полк, так как в виду того, что через 10 дней предстоял наш полковой праздник в Высочайшем присутствии, нам не дали сразу полагающийся 28-ми дневный отпуск, а мы получили его лишь после полкового праздника. Мы присутствовали на ежедневных репетициях парада и церемониального марша.

На самом празднике, после парада, перед завтраком в Красносельском Дворце, вновь выпущенные офицеры были представлены Его Величеству. Я помню, как Государь, спросив мою фамилию, сказал, что Он помнит моего отца, скончавшегося за 6 месяцев до моего производства.
Сколько внимания и трогательности было в этих словах Русского Царя.
На следующий день я с Нелавицким уехал в отпуск в Ялту, чтобы, вернувшись оттуда, начать свою новую жизнь в полку.

В. А. Каменский

© ВОЕННАЯ БЫЛЬ