Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Sunday September 25th 2022

Номера журнала

Соприкосновение с армией. – Владимир Новиков



В 1912 году приказом Главно­го Управления Военно-Учебны­ми Заведениями выпускные ка­деты задерживались после сда­чи экзаменов на 4 недели для строевых занятий при общем войсковом лагерном сборе ча­стей своего гарнизона. В дополнение к приказу было разъяснено, что мера эта направлена не столько на строевую подготовку кадет, что жда­ло их еще в Военных Училищах, сколько на ознакомление с полевой жизнью войск, распо­рядком жизни, укладом быта и т. д. Это разъ­яснение открывало Директорам известное поле инициативы, которая могла проявляться сооб­разно местным условиям.

В этом, 1912 году шла война между Турци­ей и балканскими славянами — Сербией, Болга­рией и Черногорией. Война для Славян была по­бедоносна и их войска стояли уже на аталджинских позициях, откуда последним ударом от­крывался путь в Константинополь. Эта военно-политическая ситуация открывала для Рос­сии соблазнительную возможность вмешатель­ства в войну, которая могла бы привести к раз­решению исторической задачи — овладению проливами. Старый лозунг — «Крест на Святую Софию» снова стал национальным символом, находящим широкий отклик в патриотических кругах. Одесский Военный Округ, включаю­щий в себя 7-й и 8-й армейские корпуса, рас­положенные в бассейне Черного моря, был ча­стично мобилизован и в войсках началась под­готовка к десантной операции, в тесном кон­такте с Черноморским флотом.

Как известно, усилиями мировой политики, сохранявшей так наз. «Европейское равнове­сие» и всегда враждебной России, таковое вме­шательство было не только остановлено, но и Балканские союзники были поссорены между собой, вследствие чего между Болгарами и Сер­бами возгорелась война. Прямым последствием ее было выступление Болгарии через 2 года против России на стороне Центральных держав.

В эти дни «боевые» настроения кадет были особенно приподняты и из Одесского корпуса было немало попыток бегства на войну. Все эти обстоятельства, в связи с подготовкой войск к военной операции, помешал в первый год точ­но привести в исполнение приказ Главного Управления. Однако приказ все-таки надо было исполнить. И он был исполнен самым неожи­данным образом. После сношения со Штабом Командующего Черноморским флотом, кадет­ская рота была погружена на пришедший спе­циально за нею минный крейсер и отправлена в Севастополь. Кадеты видели все эскадренные эволюции флота, артиллерийскую и минную стрельбу и т. д. Наконец, на шлюпках были вы­сажены «десантом» около Балаклавы», откуда походным порядком прошли до Севастополя. Посетили Инкерман, древний Херсонес, с его раскопками, замечательный по живописности Георгиевский монастырь и обошли всю линию «Обороны», с ее знаменитым Малаховым курга­ном. Очень сильное впечатление произвела Панорама обороны, работы знаменитого Рубо, на Историческом бульваре на 4-м бастионе. Но­чевали эти дни на крейсере и на нем же были доставлены обратно в Одессу-

В 1913 году на правом фланге лагерного сбо­ра Одесских войсковых частей уже был вы­строен специальный барак, и кадеты включи­лись, наравне с войсками, в армейскую жизнь, неся всю тягость полевой службы. Однако, и здесь инициатива Директора внесла оживляю­щее разнообразие. С согласия Штаба Округа Директор снесся с Начальником 14-й пех. ди­визии, вследствие чего кадетская рота была по­гружена в поезд и привезена в Бендеры, где стоял лагерь дивизии. Кадет принял 56-й пех. Житомирский полк, как располагающий самым большим и наиболее благоустроенным Офицер­ским Собранием. Кадеты прибыли в воскре­сенье. Конечно, в этот день никаких занятий не полагалось. Но никто не ожидал, что полк встретит кадет великолепным обедом, а вече­ром веселым летним балом, на который собра­лись все барышни дивизии, жившие на прилагерных дачах. Чудесный большой зал Собрания, прекрасный парк вокруг с беседкой, фонтаном, уютными уголками, гирлянды разноцветных фонариков, гремящая музыка и, наконец, ра­душное гостеприимство г. г. офицеров — все это создало незабываемую атмосферу. Кадеты почувствовали семью армии и для них стало ясным, что когда, через 2-3 года, по окончании Военных училищ они приедут в полки моло­дыми офицерами, они сразу войдут в «свой дом». Бал затянулся до 12 час- ночи. Спать ка­деты отправились в солдатские палатки, преду­смотрительно разбитые для них распоряжени­ем командира полка. Спать однако пришлось недолго. В 5 час. утра запели горнисты и каде­ты узнали, что дружба-дружбой, а служба- службой. Еще только несколько часов тому на­зад они танцевали и веселились, а сейчас надо становиться в строй и на жаре, в поту, в пыли и жажде на целый день включиться в манев­ры дивизии.

Распоряжением командира полка кадетская рота была придана 1-му батальону и с ним вы­ступила в. поход. Начальник дивизии решил, однако, иначе. Он нашел, что, если кадеты на­ряду с войсками будут участвовать в маневрах, то они ничего не увидят, кроме своих собствен­ных действий. Между тем охват всего маневра мог бы дать им поучительную картину. Поэто­му он приказал кадетской роте состоять при его штабе, чтобы в решительную минуту столкновения двух бригад быть на его наблюдательном пункте. Таким образом кадеты были очевидца­ми всего двухстороннего развертывания боевых действий, ориентацию штаба, методов войсково­го управления, получая разъяснения от штаб­ных офицеров. Видели перебежки цепей, накап­ливание, передвижения резервов и т.д.

Маневры были двухдневные. Поэтому к ве­черу первого дня штаб расположился на ночлег в каком-то обширном молдаванском селе, где для ночлега кадет было отведено место в боль­шом фруктовом саду. Ординарцы штаба разби­ли для кадет палатки, привезли воз соломы и кадеты начали устраиваться. Страда целого дня, жара, пыль, духота и огромная масса впечатле­ний почти заставили забыть о голоде. Каким же приятнейшим сюрпризом оказалась подъехав­шая вдруг походная кухня, из которой струился изумительно аппетитный запах борща. Обед был обыкновенный, солдатский — щи и каша. К этому великолепный черный ржаной хлеб. Мно­го позже, уже в эмиграции, поседевшие быв­шие кадеты узнали, что наш русский солдат­ский хлеб в Европе называется «Пумперникель» и продается как деликатес, нарезанный тонкими квадратными ломтиками и тщательно упакованный в серебряную станиолевую бума­гу. Русский солдат получал такого хлеба 3 фун­та в день. Никогда потом, в самых изысканных ресторанах никому не казались блюда более вкусными, чем эта солдатская, слегка продым­ленная, крутая гречневая каша с поджаренным луком и с грубым говяжьим салом, по-армей­ски называемым «сбой». Но главное очарова­ние было, конечно, в порции мяса, нанизанно­го на палочку, с додатками для веса в 22 золот­ника. И какое наслаждение было потом долго мыться холодной колодезной водой, которую сами поднимали в деревянном ведре на длин­ном скрипучем «журавле», выливая ее в длин­ный желоб, из которого поили скот. Была, ко­нечно, предпринята разведка сада, в надежде добавить к обеду также и десерт. Но все было еще совсем зеленое и кадетские животы слава Богу, остались без неприятных последствий.

Утомленные, возбужденные воинским пафо­сом и счастливые, кадеты вскоре заснули мерт­вым сном, а на заре снова запели горнисты и начался второй день маневров. Опять жара, опять пыль и пот, опять перебежки, накопле­ния, подход резервов и, наконец, генеральная атака. К этому моменту Начальник дивизии отослал кадет обратно к Житомирскому полку, и в составе 1-го батальона кадеты, с неистовым криком «ура», пошли в штыки.

Затем при штабе кадеты прослушали весь разбор маневров, с докладами начальников от­дельных частей, данных разведки, решения ме­стных задач и т. д. К вечеру вернулись в пол­ковой лагерь. Был тот же солдатский обед, или ужин. Для разнообразия картофельный суп с лапшей.

Снова крепкий, здоровый сон, а на утро опять в поле. Кадеты присутствовали при стрельбе. Хотелось и самим пострелять, но не дали. А вечером в парке у Собрания собралось много нарядных дам и полковых барышень и многие кадеты тут же решили через два года выходить именно в этот полк, так как сердца были «до гроба» пронзены кудрявыми Вероч­ками, Танечками и Ирочками.

На утро был назначен обратный поход. Правда, не до Одессы, до которой было почти пять уставных переходов, а только до Тираспо­ля, куда от лагеря было всего 14 верст и где должны были погрузиться в вагоны. Полк, как всегда, с утра был на занятиях, и только хозяин Собрания приветствовал кадет завтраком. При­шел командир полка. Поблагодарил кадет за доставленное полку удовольствие принимать их гостями и выразил надежду, что через два го­да, по окончании училища, многие из них вый­дут в славный 56-й Житомирский полк.

После завтрака рота выступила. Попутно осмотрели старую, почти неразрушенную ту­рецкую крепость на берегу Днестра. Подиви­лись на ее неприступные стены и башни и с трудом могли вообразить, как могли взять ее с налета, одним коротким штурмом доблестные войска Румянцева.

Перешли двухэтажный Днестровский мост и расположились привалом на широком плёсе, куда выходили огороды и баштаны села Парканы. Началось купание. Кадетский привал был немедленно окружен толпой деревенских маль­чиков. Пришел и местный священник. — Куда же вы, по такой жаре? Пойдем ко мне на усадь­бу, хоть по кружечке кваску грушевого или хлебного выпьете!…

Начальство отказалось, ссылаясь на необ­ходимость во время прийти в Тирасполь, чтобы попасть к поезду. Священник ушел. А через полчаса, когда кадетская колонна, вытягиваясь из села, выходила на широкую, пыльную доро­гу, сзади нее оказалась повозка с укутанным рогожами бочонком. Мальчишка, правивший невзрачной лошаденкой, все время весело кри­чал: — Кваску, кваску, паничи! Шипучего, по­повского!!

Подойдя к Тирасполю, были встречены кон­ным ординарцем, который доложил, что коман­дир полка приказал господам кадетам «завер­нуть» в казармы на обед. В обширных” и очень благоустроенных казармах Житомирского пол­ка, представлявших целый городок, на лето оставалась нестроевая рота, производившая ре­монт, чистку и т. д. У входа в городок кадеты были встречены командиром этой роты и при­глашены на обед в садик Офицерского Собра­ния, где уже были накрыты столы и около них

хлопотало несколько дам — офицерских жен, не выехавших в прилагерные дачи. Обед был самый простой — борщ и котлеты, но неожи­данно он закончился мороженым. После корот­кого отдыха, рота сверх 14 верст перехда сде­лала еще 3 версты до вокзала и погрузилась в вагоны. Нечего и говорить с каким огромным и поучительным багажом кадеты вернулись в корпус. Нечего и говорить также, какую огром­ную и воспитательную пользу принесло им это близкое соприкосновение с армией, куда через 2-3 года они сами должны будут влиться моло­дыми офицерами.

***

Было это в 1913 году. Немного времени про­шло с тех пор, как эти юноши, с кадетскими погонами на плечах, проделывали такие роман­тические походы, где для них разбивали палат­ки, угощали мороженым и устраивали балы. Че­рез год, в 1914-м уже гремели орудия войны, а с 1915-го эти самые строевые кадеты уже от­бывали свой лагерный ценз в ближайших бое­вых тылах. Многие возвращались с Георгиев­скими медалями, а были и те, кто гордо носил на своей груди и солдатский крестик. Были и раненые и убитые. И возвращались они уже не в Военные Училища, а в ускоренные школы прапорщиков, откуда через 6, а в последствии даже и через 4 месяца выходили новоиспечен­ными офицерами и, виду огромной убыли в офицерском составе, почти сразу же получали в командование роты. Но прошло еще немного времени и эти скороспелые ротные командиры вновь стали в строй простыми рядовыми, имея своими соседями и старых заслуженных пол­ковников, а иногда даже и генералов Жесто­кая и кровавая страда гражданской войны уров­няла всех. Границы были стерты. Все стали только солдатами за Россию. Над всем царила беспредельная жертвенность, вера и сверхчело­веческое напряжение воли. И в эти небывалые железные ряды широким потоком полились струи уже не возмужалых юношей, готовых завтра стать юнкерами, а 13-ти, 14-ти летних мальчиков, едва только вышедших из детско­го возраста. Они говорили басом, чтобы казать­ся старше. Они изнемогали под тяжестью сол­датской пехотной винтовки. Они не мечтали о балах и мороженом- Они совершали огромные, никакими уставами не предусмотренные пере­ходы. Они тонули в реках, замерзали в сне­гах, безропотно голодали, переживали отчая­ние безнадежности… Они усеивали своими дет­скими костями просторы Дона, Кубани, Тав­рии… Они ходили в штыковые атаки, метали ручные гранаты, сидели на пулеметах, на ору­диях, на бронепоездах… Они обессмертили свое имя, ибо слово «Кадет» стало самым ненавистным и самым яростным символом для револю­ционной черни. И национальная история Рос­сии впишет, уже вписала их безвестные имена в самые светлые и самые жертвенные скрижа­ли своей героики. И новые поколения очистившейся и возрожденной России почтительно склонят головы перед их бессчетными и безы­менными могилами.

Владимир Новиков.

Добавить отзыв