Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Sunday September 25th 2022

Номера журнала

Бой 12-й роты Лейб-Гвардии Егерского полка под дер. Кухары 29 июля 1916 года. – В. А. Каменский



Деревня Кухары находится немного восточ­нее железнодорожной линии Ковель-Ровно и несколько севернее р. Стохода, на которой 15 июля гвардейская пехота, наступая по болоту, под убийственным огнем противника, понесла тяжелые потери.

После обеденного перерыва окопы 12 роты подверглись усиленному обстрелу и число ране­ных в роте начало быстро возрастать. Беспо­койство за вверенных ему людей, за занимае­мый участок и желание отдать себе отчет в действительном положении вещей заставили под­поручика фон-Кеддинга неоднократно обойти участок своей роты. Около часу дня, при одном из обходов, он был ранен в бедро и около двух часов, снова, на этот раз в голень. Воспомина­ния об этом втором ранении долго путешество­вали с подпоручиком Кеддингом: только часть осколков была извлечена на месте, остальные извлекались в Эстонии, Венецуэле, словом во всех странах, куда судьба занесла участника боя под Кухарами. (А. И. фон-Кеддинг скон­чался в 1943 году в Аргентине).

Последовавшие двадцать лет жизни, полной переживаний, не могли изгладить из его памяти впечатление от обхода окопов. Вот что он пишет: «Иногда было совершенно темно, а солнца вообще не было видно. Я двигался в темноте и в дыму и натыкался на изуродован­ные тела убитых егерей. Сам в крови, я все время соприкасался с кровью других и она оставалась на моей одежде, смешиваясь с мо­ей. Окопов уже не было. После своего второго ранения, я двигался медленно, кругом гремели разрывы шрапнелей, несколько раз меня обда­вало песком и каменьями. Потом я упал. Ране­ная нога больше не повиновалась, мне казалось, что она совершенно парализована. Я собрал все силы и продолжал двигаться. Около четырех часов, я снова был ранен — теперь в легкое. Кровь пошла из уха и из горла. Я потерял со­знание, но у меня осталось впечатление, что, порою, сознание возвращалось и что меня кто- то старался тащить. Когда я очнулся, около ме­ня находился старший унтер-офицер Субботин. На моих глазах он упал, убитый осколком по­следнего снаряда, выпущенного немцами на нашем участке. Быстро ко мне подошел пуле­метчик унтер-офицер Рудаков. Он меня поднял и доложил, что начинается атака. Я сразу по­чувствовал в себе огромные силы и какую-то необыкновенную радость… Наконец-то!… К это­му времени, на месте, где еще утром были око­пы, виднелись лишь бугры свежей земли и во­ронки от снарядов. Очень небольшое число лю­дей осталось в живых и все, кого я видел, бы­ли ранены.

Баварская гвардия, рассчитывая, что про­тивника на этом участке больше не существу­ет, вышла из окопов и спокойно, сомкнутыми линиями, стала приближаться к расположе­нию лейб-егерей. Но, если на участке 12-ой ро­ты почти не было защитников, то там была до­блесть и эту высокую доблесть показала гор­сточка егерей и молодой офицер, их командир.

Два пулеметчика, состоявшие при пулеме­тах, приданных роте, старший унтер-офицер Рудаков и другой, фамилия которого не сохра­нилась в памяти участников боя, помогли тя­жело раненому подпоручику фон-Кедингу по­дойти к месту, где стояли пулеметы, засыпан­ные песком и землею. С молниеносной быстро­той их привели в порядок, кожух одного из них, пробитый осколками снаряда, быстро сби­ли щепками от блиндажа и дополнили воду со­бранной в кружку мочой. Три пулемета неожи­данно заработали; ими управляли трижды ра­неный офицер и два пулеметчика, — больше пулеметчиков не осталось. На участке соседней 11-й роты тоже заработали пулеметы. Огонь их, с близкого расстояния, косил продвигавши­еся баварские линии. Этих линий было много, одна за другой выкатывались они из леса, но ни одной ре удалось дойти до цели.

После шести вечера поле боя замерло. Поне­ся огромные потери, баварская гвардия отошла в лес, из которого она дебушировала. Масса трупов валялось между нашей и немецкой ли­ниями.

Старший унтер-офицер Рудаков, кавалер трех степеней Георгиевского Креста, за этот бой, получил 1-ю степень, был произведен в подпрапорщики и затем в прапорщики. Каким- то чудом он не был ранен. Из 230 егерей 12-й роты, к концу боя, осталось 18, из которых только три не раненых. Подпоручик фон-Кеддинг оставался на своем посту, с остатками 12-й роты, до позднего вечера и только по за­нятии участка ротами II батальона он был вы­несен с места боя. Придя в себя, он пожелал идти сам.

Около 11 часов вечера, III батальон закон­чил вынос своих раненых и убитых а, когда хо­ды сообщения освободились, он был сменен II батальоном, который энергично принялся вос­станавливать окопы.

На следующий день после этого боя насту­пила сильная жара. Пространство между на­шими окопами и немецкими было заполнено трупами как наступавших накануне немцев, так и шедших на них измайловцев. Через день или два, по нашей ли инициативе или по не­мецкой, было заключено перемирие на два ча­са, и для уборки трупов с обоих сторон были высланы санитары.

Во время этого перемирия германцы переда­ли нашим санитарам вещи и деньги, найден­ные ими на убитом во время атаки измайловцев поручике Обручеве. Насколько я помню, сре­ди вещей были часы, бумажник с деньгами и письмо к его невесте. Как мне кажется, верну­ли они и его оружие, и орден. Убит поручик Обручев был в районе германских окопов и по­хоронен немцами до перемирия. Трупы боль­шинства убитых были похоронены на тех ме­стах, где лежали.

Потери баварской гвардии были чрезвычай­но велики, впрочем, это не имеет значения для оценки доблести, проявленной егерями в этом бою. Этот бой 12-й роты, связанный с именем временно командующего ротой подпоручика фон-Кединга, должен навеки сохраниться в летописи полка. Орден Св. Владимира 4-й ст. был наградой доблестному офицеру. Его ране­ния отнесены к разряду тяжелых. Кроме ран в бедро и голень, у него был поврежден спинной хребет, легкое и правое ухо, с полной утратой слуха.

В. А. Каменский

Добавить отзыв