Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Tuesday July 25th 2017

Номера журнала

Ненужная командировка. – Б. Кузнецов



(Эпизод)

В моей истории нет ничего особенного, но для характеристики нашей борьбы против большевизма в 1918-1919 гг. не мешает вспомнить, какими примитивными способами мы пользовались.

После изгнания большевиков и, потом, турок при участи отряда ген. Бичерахова из Дагестана, наша горсточка русских офицеров, воевавшая на свой риск с астраханскими и местными большевиками, соединилась наконец с первыми частями Добровольческой армии, прибывшими в Дагестан. Мы, четверо артиллеристов, отбыли в Пятигорск на формирование 8-й артиллерийской бригады, которая сразу же была переименована в 21-ю артил. бригаду.

Получив должность старшего офицера одной из формировавшихся батарей, я вскоре был вызван в штаб бригады, где получил ответственное поручение, как было сказано, дающееся «опытному старому офицеру».

Поручение заключалось в следующем: чтобы ускорить формирование бригады и не сидеть без орудий (один дивизион имел уже горные орудия) надо было взять их самим там, где это было возможно. И вот по каким-то сведениям, известным только высшему начальству и которое их не проверяло, существовала таинственная баржа-боллиндер, севшая на мель в плавнях, недалеко от Серебряковской пристани, на Каспийском море, под Астраханью, и имевшая на борту много годных орудий и большое количество снарядов.

«Опытному» офицеру приказывалось взять по своему выбору 5 чел. команды и отправиться в штаб Каспийской флотилии в Порт-Петровске, предъявить свои документы и получить от них необходимую помощь для разыскания этой баржи, снятия с нее орудий и доставки их в Пятигорск.

Не имея ни малейшего понятия о такой чисто морской технической операции, я наивно думал, что штаб Каспийской флотилии, будучи в курсе дела и, зная море и имея средства, поможет мне.

В штабе меня встретили удивленно и сказали, что о существовании такой баржи им ничего не известно, но штаб попробует доставить меня с моей командой в указанное место, если это будет возможно и не будет помехи со стороны астраханских большевиков. Придется подождать несколько дней, пока не прибудет из Баку свободный катер.

В ожидании этого катера я просидел в Петровске три дня и мы проели весь свой паек и с трудом получили от штаба питание еще на несколько дней. Часть моей семьи, — мать и сестры, жили недалеко в Темир-Хан-Шуре (45 в. по железной дороге), но, ожидая ежечасно прибытия катера, я не мог проехать к ним.

Наконец прибыл обещанный катер; под ночь мы погрузились на него и в полной темноте вышли в море. Был сильнейший шторм, и кто знает характер Каспийского моря, тот поймет нас, сухопутных людей. Благодаря тому, что Каспийское море закрытое, не имеет выхода, волны во время шторма короткие, и качка, одновременно и бортовая и килевая, выворачивает человека наизнанку.

Командир катера, лихой лейтенант, все время напевая, спускался часто в свою единственную каюту, где на столе стояла прикрепленная бутылка, утешал меня тем, что, мол, я еду совершенно зря и лучше было бы вернуться назад и доложить начальству, что такой баржи вообще нет на свете.

Первая ночь на палубе маленького катера была кошмарна: мы лежали, привязанные, мокрые, и с нетерпением ждали рассвета. Куда мы шли, — я не имел понятия.

На рассвете на горизонте показалось 4 столба воды, быстро приближавшихся к нам. Оказались они английскими катерами — истребителями мелкого тоннажа, которые патрулировали в море. На наши ошибки сигналы о безопасности моря, они не ответили и быстро исчезли в направлении Баку, «как в море корабли».

Вооружение на катере состояло из одного пулемета и ручного оружия. Моя же команда имела карабины и скудный запас патронов.

Вторая ночь тоже была ночью неприятных переживаний: в абсолютной темноте мы услышали стук приближающегося мотора какого-то судна и чуть не столкнулись с ним. Почти соприкоснувшись друг с другом, мы перекликались, стараясь распознать друг друга. Вопросы с обеих сторон: «Кто такие?» «Свои!» — «Кто такие — свои?» «Какой морской части?» Защелкали затворы. Наконец наш лейтенант распознал среди разнообразно одетых людей встречного катера «сумасшедшего корниловца», известного «пирата Каспийского моря». Оказывается, существовали в наше время и такие. Этот любитель, набрав команду отчаянных людей, циркулировал на свой страх и риск по морю и наводил страх на большевиков, ловя их и ликвидируя комиссаров.

Поговорили о том и о сем, свободно ли море от товарищей, и о моей барже. Корниловец сказал, что такая баржа действительно существует, сидит на мели в плавнях, но что ничего хорошего на ней нет. Орудий он не видал и добраться до нея трудно, мелко.

На третий день наш «адмирал» заметил в бинокль что-то интересное и определил, что это и есть моя цель. Приблизившись насколько было возможно к барже, он спустил шлюпку, погрузил нас и, дождавшись, пока мы не влезли на баржу, помахал ручкой и ушел, бросив нас на произвол судьбы на этом железном необитаемом острове — барже.

И вот мы на «острове», кругом — одни камыши и только далеко на косе виднелись рыбачьи хату. Положение хуже чем у Робинзона Крузо, ибо питание — галеты кончились и надо было рассчитывать лишь на рыбную ловлю.

Первым делом — осмотр баржи. В трюме найдено 4 полевых орудия 1902 г., но судя по ржавчине их покрывшей, давно брошенных, без затворов и без прицельных приспособлений. Ни одного снаряда; очевидно, они сброшены в море.

Составив рапорт, я в душе почувствовал сильное облегчение, значит — не надо ломать голову о снятии орудий и доставке их на берег. Да и как бы я смог это проделать, не имея абсолютно никаких средств, и брошенный моряками.

Что думал наш штаб артил. бригады, дав такое нелепое задание, послав на такую авантюру и на гибель офицера и команду, когда каждый человек антикоммунист был на счету?

Теперь предстояла задача — покинуть баржу и выбраться на берег. Среди моей команды было два здоровенных солдата из рыбаков, и вот один, самый высокий, решил, раздевшись, идти по воде до берега, если позволит глубина. Сняв штаны и взяв на голову только карабин, он потратил на это целый день, вернулся, заявив, что самая большая глубина по грудь.

Доев наши галеты, мы, сняв штаны и привязав все на голову и на плечи, связались веревкой и гуськом пошли по воде. Впереди разведчик, за ним я, как самый маленький, и остальные. Благополучно дошли до первых хат, если не считать, что два раза я глотнул воды, провалившись в яму, и нашли приют, но ни кусочка хлеба. В хатах несколько стариков и старух, и часть из них давно ушла на материк искать хлеба либо муки. Молодежи не видно. Три дня мы питались только рыбой и икрой, и до того она нам надоела, что, уходя, мы не взяли с собой ни одного зернышка. Поселок этот по всему видно был богатым — в хатах были ковры, портреты, трюмо, и даже пианино.

После недельных мытарств, подводами, пешком и, наконец, по железной дороге я прибыл с командой в Пятигорск.

Мой рапорт произвел на начальство неблагоприятное впечатление, очевидно мне не поверили. Было бы плохо для моей репутации, если бы на барже оказалось бы хоть одно годное орудие, которое я должен был привезти с собой. Ну а как? Об этом никто и думать не хотел.

К этому эпизоду я хочу добавить несколько слов о том, как нам помогали наши друзья в то время — союзники англичане. Бороздя море и зная точно, какие порты и пункты заняты большевиками или свободны от них, они не давали нам нужных сведений и, что еще хуже, — давали ложные, как, например, то было в конце 1918 г., когда в Дагестан прибыл, проездом из Одессы в Сибирь для связи с адмиралом Колчаком, ген. Гришин — Алмазов. Пробыв два дня у тогдашнего правителя Дагестана полков, князя Тарковскаго он отправился морем в направлении на Урал, предварительно получив из Баку от англичан заверение, что море свободно от большевиков. Но…, поверив этим английским сведениям о безопасности морского пути, генерал попал прямо в руки красных и застрелился.

Чрез несколько недель после моего возвращения из описанной ненужной командировки, я получил другую, на этот раз приятную. Мне приказано было ехать в Сочи, где стоял на отдыхе Корниловский артил. дивизион, и принять от него старые полевые орудия т. к. дивизион получил новые, английские.

Я провел среди гостеприимных корниловцев несколько незабываемых дней и встретил там своих старых боевых друзей по 52-й артил. бригаде.

Б. Кузнецов


© ВОЕННАЯ БЫЛЬ

Добавить отзыв