Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Monday May 1st 2017

Номера журнала

ПОСЛЕДНИЕ… – А. Штром



Линейный корабль «РОСТИСЛАВ» и канонерская лодка «СТРАЖ» 1920-ноябрь 1970

Полвека минуло со времени нашего «вели­кого исхода» из Крыма в ноябре 1920 года. Воспоминания тускнеют, многое забывается, и если общая картина крымской эвакуации сох­ранилось по описаниям, то отдельные ее эпизо­ды, может быть и незначительные сами по се­бе, конечно, «поглотит медленная Лета». По­этому я попытаюсь описать один заключитель­ный этап этого исторического события.

Осень 1920 года. Бывший линейный корабль Черноморского флота «РОСТИСЛАВ» с на­чала лета стоял как плавучая батарея (из за взорванных англичанами цилиндров высокого давления) в Азовском.jviope, при входе в Кер­ченский пролив, охраняя последний от возмож­ного прорыва красных судов. Октябрь месяц подходил к концу, наше положение на фрон­те ухудшалось с каждым днем. На «РОСТИ­СЛАВ» сведения поступали плохо и с большим запозданием. Ходили неясные слухи о возможном переводе «РОСТИСЛАВА» на дру­гое место, но куда именно — точно не было из­вестно.

Поэтому, когда 31 октября командир «РО­СТИСЛАВА» капитан 2 ранга М. В. Домбровский (скончался в 1958 г. в Париже) собрал офицеров у себя в каюте и объявил о предстоя­щей эвакуации, новость эта оказалось для всех полной неожиданностью. В своем последнем приказе генерал Врангель писал: «…Сделано все, что в пределах сил человеческих. Даль­нейшие пути наши полны неизвестности…», по­этому каждый должен был сам решить, следу­ет ли ему эвакуироваться или же остаться, пре­дав свою судьбу на милость победителя. Обе­щать в будущем генерал Врангель ничего не мог. Позже то же самое было объявлено офицерам армии, находившимся на «РОСТИСЛАBE» на должностях рядовых, юнкерам и оста­льной команде. Выяснилось, что из полутора­ста человек команды решили остаться только десять — двенадцать человек, пожилых и се­мейных. Все остальные решили эвакуировать­ся, несмотря на полную неизвестность в буду­щем. Надо особенно подчеркнуть, что оставав­шиеся совсем не были сторонниками красных, а просто не хотели бросать свои семьи на про­извол судьбы, и их отношение к уходящим со­вершенно не изменилось. Наоборот, они искренно сочувствовали и с большой готовностью и усердием приняли участие в подготовке ко­рабля к эвакуации.

К «РОСТИСЛАВУ» подошел и ошвартовался вооруженный ледокол «ДЖИГИТ», и началась погрузка судового имущества и скуд­ных запасов продовольствия. Аврал продол жался всю ночь без перерыва, работали друж­но, без понуканий. Закончив перегрузку, На «ДЖИГИТ» перешли под начальством вр. и. об. старшего офицера штурманского офицера старшего лейтенанта князя Вл. Вл. Шаховско­го (одного из последних могикан парусного фло­та), офицеры и команда «РОСТИСЛАВА» за исключением командира, капитана 2 ранга Домбровского, артиллерийского офицера, инженер-механика, трех или четырех офицеров и чело­век 10-15 специалистов, необходимых для обс­луживания дежурных 6-дм. и 10-дм. орудий и механизмов. Днем, на смену «ДЖИГИТА» подошла канонерская лодка «СТРАЖ» (коман­дир капитан 2 ранга К. Г. Люби, скончавшийся в Париже в 1957 году). «ДЖИГИТ» ушел в Керчь, а «СТРАЖ» должен был на ходиться у «РОСТИСЛАВА» до окончания эвакуации Керчи, чтобы в последний момент снять находившихся на «РОСТИСЛАВЕ» людей.

Остаток дня прошел спокойно, в тщатель­ном наблюдении за горизонтом. Вечером, когда уже совсем стемнело, со стороны Азовского мо­ря были замечены белый и красный огни, скоро скрывшиеся. Возможно, что это было какое-либо сторожевое или дозорное судно красных, производившее разведку. Обнаружив «РОСТИСЛАВА» на его обычном месте, судно удалилось. Позже, в течение всей ночи и утром следующего дня ничего подозрительного заме­чено не было.

Вскоре после полудня на «СТРАЖЕ» бы­ло принято радио начальника 2-го отряда, ус­ловно гласившее: «Давайте, давайте, давайте!», что означало: Эвакуация Керчи закончена. «РОСТИСЛАВ» затопить, «СТРАЖУ» ухо­дить!».

Согласно этому распоряжению на «РОСТИ­СЛАВЕ» были открыты кингстоны и подорвано днище, но из-за малой глубины корабль не затонул, а только сел на грунт, погрузив­шись до уровня адмиральского балкона. У орудий были сняты оптические прицелы и в зам­ках вынуты стреляющие приспособления (гри­бовидные стержни). В распоряжение оставав­шихся была дана шлюпка, на которой они рас­считывали в ту же ночь переправиться на Та­мань. Оба командира решили уходить после спуска флага.

С заходом солнца были с обычной церемо­нией спущены на «РОСТИСЛАВЕ» в послед­ний раз флаг и гюйс и оставшиеся офицеры и команда перешли на «СТРАЖ», который от­валил от «РОСТИСЛАВА» и направился к про­ливу, в который мы вошли, когда совсем уже стемнело. По обоим берегам пролива начали то здесь, то там загораться костры, служившие, по-видимому, каким-то сигналами или услов­ными знаками.

Как на зло, на «СТРАЖЕ» сдала рулевая машинка. Пришлось послать рулевого на руч­ной кормовой штурвал и передавать команду с мостика голосом, что при проходе не освещен­ного мигалками фарватера канала представля­ло собой не только большое затруднение, но и значительный риск, с которым капитан 2 ранга Люби, неоднократно проходивший этот канал, блестяще справился.

Миновали Керчь, погруженную в полный мрак, и ночью подошли к маяку Кыз Аул, где находились все плавучие средства, ранее ушед­шие в уведенные из Керчи.

Так закончился последний акт героической борьбы. Мы были последним заслоном.

А. Штром

 

© ВОЕННАЯ БЫЛЬ

Добавить отзыв