Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Tuesday May 17th 2022

Номера журнала

Генерал Я. Г. Гандзюк. – В. Кочубей



Сколько выдающихся, ге­роических подвигов, совер­шенных в 1-ую Мировую Во­йну отважными, готовыми на каждое самопожертвование, скромными героями, в боль­шинстве случаев искупив­шими своею жизнью эти свои подвиги, часто останутся навеки неизвестными для потомства и истории из за того только, что не было свидетелей, которые могли бы описать эти подвиги или хотя бы только рассказать о них. Не раз также уйдут эти подвиги совер­шенно неизвестными в вечность только потому, что свидетели таковых не нашли нужным или не дали себе труда увековечить их на бумаге. Поэтому так важно, и это является даже нрав­ственным долгом каждого из нас, старых мо­гикан этой «нашей» войны, уцелевших в после­дней и оставшихся до сих пор живыми, при­помнить известные нам подвиги бывших на­ших товарищей и сослуживцев и в меру возмо­жности оставить для потомства и истории тот или иной след таковых.

Для всякого рода описаний или хотя бы толь­ко разных заметок о всевозможных подвигах, совершенных в рядах нашей старой армии или в связи с ней, страницы “Военной Были” явля­ются в настоящее время самым подходящим местом.

Ниже хотел бы я внести и свою скромную лепту, попытавшись дать краткий обзор герои­ческой жизни одного скромного русского пе­хотного офицера, который в двух войнах (в русско-японской и 1-ой Мировой) так наглядно показал, на что были способны эти рядовые русские офицеры-герои.

К сожалению, я лично являюсь свидетелем только небольшой части этой героической жизни, которую опишу ниже. Об остальной части таковой имею только отрывочные и не связан­ные между собой сведения. Поэтому, буду ве­сьма признателен каждому, кто лично знал моего героя или слышал о нем, за каждую по­правку или дополнение изложенного мною ни­же.

Мой герой не окончил никакой военной ака­демии. Его военно-научная подготовка к изб­ранной им карьере офицера была получена им в военном училище, которое он окончил с от­личием. Несмотря на это, выйдя на русско-японскую войну только поручиком, окончил он ее, на 30-м году жизни, капитаном. А начав вой­ну 1914-17 гг. подполковником и батальонным командиром, в 1917 году был он уже генералом на 42-ом году жизни и командовал на законном основании армейским корпусом. Эти факты в достаточной мере говорят за себя!

Получив назначение на должность старшего адъютанта Генерального Штаба в штаб 34-го армейского корпуса, прибыл я в январе 1917 года в Углы, на реке Стоходе. В вековом сосно­вом лесу поблизости этой реки, в целом ряде новеньких, выкрашенных зеленой краской и крытых смолёным толем, светлых бараках, удобно расположился штаб корпуса.

Здесь впервые услышал я: «полковник Гандзюк!». Эта фамилия повторялась у нас в шта­бе корпуса ежедневно бесконечное число раз, что не удивительно, так как полковник Гандзюк не только считался наилучшим из 12 ко­мандиров пехотных полков, входивших в со­став 34-го армейского корпуса, но был он дей­ствительно выдающимся во всех отношениях боевым командиром, с мнением которого счи­тался даже командующий армией, никто иной, как генерал от кавалерии Гурко.

Вскоре пришлось мне лично познакомиться с командиром 416-го пехот. Верхнеднепровско­го полка, георгиевским кавалером, полковни­ком Яковом Григорьевичем Гандзюком. Огром­ного роста, широкоплечий, с холеной бородой а ля Скобелев, с правильными чертами лица, на котором, с одной стороны, рисовалась же­лезная воля и огромная энергия, с другой — глубокая душевная доброта, таким увидел я впервые этого великана, настоящего богатыря из старинных былин. Когда я с ним познако­мился, шел ему 42-й год. Однако трудно было дать ему более 35-36 лет. Невольно глаза мои с удивлением остановились на восьми золотых полосках, нашитых на рукаве. Полковник за­метил это, улыбнулся и низким басом прогово­рил: «Как видите, до сих пор уже восемь паз задели мня. Однако, по-видимому, Господь Бог нашел нужным оставить меня пока что еще на этой земле». Мог ли полковник Гандзюк пред­видеть, говоря это, какой ужасный конец ожи­дал его всего только через какой-нибудь год?

Яков Григорьевич Гандзюк родился в горо­де Виннице в 1875 году. С ранних лет мечтал он о военной службе. Поэтому, по окончании реального училища, поступил он в ближайшее военное училище, в пехотное Одесское. По от­личном окончании такового в 1896 году, выбрал подпоручик Гандзюк вакансию в 16-ую «Скобелевскую» дивизию, в 61-ый пехотный Влади­мирский полк. В этом полку прослужил он до 1904 года. Его служба в полку не ограничива­лась обычными занятиями со старослужащими или с новобранцами, гимнастикой, стрельби­щем, в летнюю пору — маневрами и т. д. Все свое свободное время посвящал он поднятию научного и культурного уровня своих сослу­живцев в полку, как офицеров, так и солдат, причем вкладывал он в это не только все свои знания и уменье, но и всю душу. По его иници­ативе были организованы кружки, в которых читались лекции и доклады, как на военные, так и на исторические и научные темы. А в длинные зимние вечера под его руководством нижние чины полка обучались разным отрас­лям ремесла и рукоделия. Не забывал он также расширять и углублять свое личное образова­ние, как чисто военное, так и общее. Также ор­ганизовывал он всевозможные вечера с люби­тельскими спектаклями, концертами, танцами, а также благотворительные лотереи, которые давали возможность культурным кругам мест­ной интеллигенции встречаться и сближаться с офицерской средой полка.

Но, вот, на Дальнем Востоке разразилась война с Японией. Поручик Гандзюк рвался на театр военных действий — ведь надел он во­енный мундир не для того только, чтобы обу­чать своих подчиненных военному строю в ус­ловиях мирного времени, или же заниматься культурно-просветительной работой в своем гарнизонном городе, когда его родина оказа­лась втянутой в войну! Однако, скоро выясни­лось, что пехота пограничного с Германией 6-го армейского корпуса, в состав которого входил Владимирский полк, на войну послана не будет. (Только 16-ая артиллерийская бригада, уже пе­ревооруженная новыми пушками, была позже послана в Манчжурию в составе 40-ой пехот­ной дивизии 4-го армейского корпуса). Как ни было грустно поручику Гандзюку при мысли о необходимости расстаться со своим любимым полком, в котором прослужил он почти 8 лет, все же подал он рапорт о переводе его в дейст­вующую армию. Как раз в то время подготов­лялся к посылке на Дальний Восток 17-ый ар­мейский корпус Московского военного округа. Просьба поручика Гандзюка была удовлетворе­на и он был переведен в 12-ый пехот. Велико- луцкий полк этого корпуса, в Тулу, откуда вско­ре с этим полком и отправился на Дальний Во­сток.

17-ый армейский корпус был одним из первых европейских корпусов, попавших в Манчжурскую армию, а поэтому прини­мал он участие во всех главных сраже­ниях той войны. Ляоян, Шахэ, Сандепу, Мукден, наконец — отход на Сыпингайские позиции, проделал штабс-капитан Ган­дзюк в рядах Великолуцкого полка. К сожале­нию, за неимением под рукой необходимых по­дробных данных, автор этой статьи лишен во­зможности ближе остановиться на участии Я. Г. Гандзюка во всех этих сражениях. Однако, о том, что это его участие было очень активным и полным самопожертвования, ясно свидетель­ствуют два факта. Во первых, выступив в по­ход поручиком, к концу 1904 года он был про­изведен в штабс-капитаны, а уже весной 1905 года — в капитаны за боевые отличия. Во вто­рых, как свидетельствует один сохранившийся с тех времен документ: «Постановлением Геор­гиевской Думы Манчжурской армии награжда­ется капитан Яков Гандзюк орденом Св. Геор­гия 4-ой степени за выдающуюся отвагу и рас­порядительность при прорыве сквозь ряды не­приятеля, со знаменем полка».

В 1912 году, на 37-ом году жизни, Я. Г. Ган­дзюк произведен был в подполковники и на­значен на вакансию батальонного командира в 147-ой пехотный Самарский полк 37-ой пехот­ной дивизии 18-го армейского корпуса, Санкт- Петербургского военного округа, расположен­ный в Ораниенбауме. Так же, как в свое время во Владимирском полку, подполковник Ган­дзюк принял самое живое участие во внутрен­ней жизни офицерской среды этого полка. Пре­жде всего, старается он передать молодым офицерам полка свой богатый опыт, приобретен­ный им на полях и сопках Манчжурии. Это ему вполне удается, благодаря той, свойственной ему деликатности и щепетильности, с которы­ми он подходил к этому вопросу. И здесь его скоро оценили и полюбили. Нельзя тут обойти молчанием некоторые свойства ха­рактера Я. Г. Гандзюка, которые делали его популярным среди сослуживцев. Пре­жде всего, он был чрезвычайно строг и требо­вателен к самому себе, обладал огромнейшей скромностью, полным отсутствием карьеризма, а к тому же был еще во всех отношениях кри­стально честным человеком и вполне чуждым всякому интриганству. С другой стороны, обла­дал он твердым, решительным характером, же­лезной волей и исключительным свойством влиять на людей, умея подчинять их своей во­ле. Все эти его личные его качества в их сово­купности делали его отличным начальником, любимым, как сослуживцами, так и подчинен­ными, и его роль в жизни полка сделалась по­степенно доминирующей. И так, последние го­ды перед войной 1914 года Самарский полк жил, обучался и готовился к будущей войне под положительным сильным влиянием под­полковника Гандзюка, который сумел привить ему весь свой боевой опыт, приобретенный на русско-японской войне.

Этой будущей войны не пришлось долго ждать. В июле 1914 года объявлена была в Рос­сии всеобщая мобилизация. В казармы Самар­ского полка начали прибывать толпы запасных. С одной стороны это были крестьяне Петер­бургской губернии, среди них — много чухон­цев, с другой — петербургские фабричные ра­бочие. Высшее начальство корпуса с недовери­ем относилось к последним, опасаясь, что они снизят боевой коэфициент отлично обученного и хорошо подготовленного к войне корпуса. Од­нако, эти опасения оказались напрасными — корпус оказался отличным в боевом отношении с первых же боев.

Сначала 18-ый корпус был включен в состав 6-ой армии, задача которой была оборонять сто­лицу от возможных германских десантов на балтийском побережье. Вскоре, однако, обста­новка выяснилась и стало возможным начать переброску действующих войск 6-ой армии на фронт. В районе Варшавы формировалась в это время 9-ая армия бывшего командира 18-го корпуса генерала Лечицкого. В состав этой ар­мии переводились теперь из состава 6-ой армии Гвардейский и 18-ый корпуса.

Военные действия на фронте были уже более двух недель в полном разгаре, когда началась переброска к Висле частей 37-ой пехотной ди­визии. 13-го августа покинули эшелоны Самар­ского полка районы сосредоточения 6-ой армии в направлении крепости Ивангорода.

Полковник Яков Григорьевич Гандзюк

В это время в южной части Польши, против сосредоточенных там наших 4-ой и 5-ой армий, австро-венгерцы своими главными силами вели энергичное наступление восточнее Вислы, в на­правлении Люблина и Холма. Их план заклю­чался в том, чтобы продвинуться в Польше как можно далее в северном направлении, в расче­те на то что, как было условлено между герман­ским и австро-венгерским Генеральными Шта­бами, германская 8-ая армия будет продвигать­ся из Восточной Пруссии в направлении города Седлец. Совокупность этих австро-германских операций заставила бы нас очистить Польшу и отойти на восток, за линию рек Буга и Нарева.

Наши 4-ая и 5-ая армии, оказывая энергич­ное сопротивление австро-венгерским 1-ой и 4-сй армиям, только медленно отходили в на­правлении Люблина и Холма. В это время, с во­стока, от стороны Волыни и Подолии, наступа­ли в западном направлении, через Галицию, наши 3-я и 8-ая армии. Против них сначала на­ходились всего лишь слабые силы противника. Первоначально, наша 3-я армия должна была наступать своими главными силами на Львов, который нашим командование почему то счи­тался крепостью. Однако, ввиду чрезвычайно тяжелого положения, сложившегося для наших 4-ой и 5-ой армий, Ставка и командование на­шего Юго-Западного фронта приказали коман­дующему 3-ей армией генералу Рузскому изме­нить первоначальное направление своей армии и, минуя Львов, спешить на помощь нашим 4-ой и 5-ой армиям, нанося удар во фланг авст­ро-венгерской 4-ой армии. Несмотря на много­кратные повторения этого приказания, генерал Рузский его не исполнил и продолжал главны­ми силами своей армии идти именно на Львов, преследуя этим свои личные, честолюбивые це­ли — желание не допустить, чтобы вместо не­го генерал Брусилов, во главе своей 8-ой армии, занял бы эту «крепость». Таким образом Руз­ский взял Львов, но так ожидаемая помощь на­шей 5-ой армии своевременно оказана не была.

Нельзя обойти тут молчанием тот печальный факт, что своим непослушанием генерал Руз­ский не только добился своей личной, често­любивой цели — стать известным, популярным полководцем, взявшим «крепость» Львов, но кроме того, ему еще особо подвезло, так как па­дение Львова совпало с гибелью нашей 2-ой армии в Восточной Пруссии. Известие об этой последней произвело огромное удручающее впечатление на всю страну. Поэтому Ставке было очень на руку донесение о захвате Руз­ским древнего Львова, так как это известие не­сколько ослабляло то тяжелое, гнетущее впе­чатление, которое оставила по себе Восточно-Прусская катастрофа. Таким образом, Рузский не только не был привлечен к ответственности и не был наказан за ослушание, но, наоборот, щедро награжден и, на несчастье нашей армии, назначен Главнокомандующим Северо-Запад­ным фронтом.

Однако, теперь надо было выручать наши 4-ую и 5-ую армии, которые, благодаря престу­пному неповиновению Рузского, оказались в исключительно тяжелом положении. Для этого наша Ставка была вынуждена изменить свое первоначальное намерение направить вновь сформированную в районе Варшава-Ивангороц 9-ую армию вдоль западного берега Вислы, на Краков, с целью прервать тыловые пути на за­пад австро-венгерских армий. Теперь свежеприбывшие на театр военных действий Гвар­дейский и 18-ый корпуса были направлены ею, — первый в промежуток между 4-ой и 5-ой ар­миями, а второй двинут походным порядком из Ивангорода, вдоль восточного берега Вислы, на правый фланг 4-ой армии. Этот последний на­нес сильный удар только что подошедшей на усиление левого фланга австро-венгерских ар­мий группе генерала Куммера, отбросив ее за реку Ходель в южном направлении и одновре­менно окончательно стабилизируя наше поло­жение на правом фланге нашей 4-ой армии. В этих боях особенно отличился подполковник Гандзюк. Начальник 37-ой пехотной дивизии генерал Зайончковский наглядно убедился в исключительной способности Я. Г. Гандзюка разбираться в обстановке, в его знаниях, храб­рости, решительности и хладнокровии и пред­ставил его к внеочередному производству в полковники за выдающееся и чрезвычайно ус­пешное управление подчиненными ему частя­ми Самарского полка. Но в этих боях Я. Г. Ган­дзюк был тяжело ранен и эвакуирован в тыл. Возвратился он, по излечении ран, в полк толь­ко в ноябре, когда Самарский полк, войдя со своим 18-ым корпусом в состав 9-ой армии, на­ходился под Краковом. От позиций полка до передовых укреплений этой крепости было то­лько 20 верст. Тут был получен Высочайший приказ о производстве Я. Г. Гандзюка в полко­вники.

В то время наша Ставка ожидала со дня на день взятия нашей 3-ей армией крепости Кра­кова. В этом должен был ей содействовать на­ходившийся на левом фланге 9-ой армии 18-ый корпус. Однако Краков нами взят не был, так как австрийцы воспользовались необеспеченным левым флангом нашей 3-ей армии и при содействии подвезенной туда германской 47-ой резервной дивизии заставили нашу 3-ю армию отойти на линию реки Дукайца и реки Белой. В связи с отходом этой последней, а также с тем, что в это же время армии нашего Северо-За­падного фронта после Лодзинского сражения отошли на линию рек Пилицы и Равки, также и наша 9-я армия начала отходить назад. К кон­цу 1914 года 18-ый корпус занимал оборони­тельную позицию вдоль реки Ниды в районе города Пинчова. В это время, ввиду того, что командир Самарского полка выбыл из строя, в командование полком вступил полковник Ган­дзюк.

К началу февраля 1915 года положение осажденной нами крепости Перемышль очень ухудшилось. Обеспокоенное этим австро-вен­герское командование пыталось, при содейст­вии германской «Южной» армии и их отдель­ных дивизий, целым рядом частичных наступ­лений из-за Карпат, придти этой крепости на помощь. Это последнее обстоятельство застави­ло, в свою очередь, русское командование уси­лить карпатский участок нашего фронта, кото­рый до сих пор занимала одна только 8-ая ар­мия генерала Брусилова, растянутая к этому времени более чем на 300 верст. Для этого на самый левый фланг бесконечно длинного фрон­та было направлено управление 9-ой армии. Ту­да же, в начале февраля, началась переброска 18-го корпуса с реки Ниды. В это время, авст­ро-венгерская армейская группа генерала Пфланцер-Балтина, стремясь освободить крепость Перемышль со сторону востока, не встречая на своем пути серьезного сопротивления находившихся там наших, очень малочислен­ных и слабых войск, далеко продвинулась к се­веру, дойдя почти до Днестра, создавая этим серьезную угрозу на левом фланге нашего кар­патского фронта.

Первой задачей прибывшего к этому време­ни сюда управления 9-ой Армии, явилась ли­квидация дуги, образовавшейся сильно продви­нувшимся тут в северном направлении австро-венгерским фронтом. Для проведения в жизнь этой задачи, прибывающий сюда 18-ый корпус перевозился через Львов – Подгайцы в район города Станиславова. В то время, как наши 11-ый и 17-ый корпуса атаковали эту дугу с за­пада и севера, 18-ый корпус сильно теснил ее с востока. В этих боях опять выделился своей распорядительностью и превосходной ориенти­ровкой в обстановке полковник Гандзюк, во главе своего Самарского полка. Австро-венгерцы не выдержали этого напора русских и ото­шли в предгорья Карпат, приблизительно на линию городов Делятын-Коломея-Снятынь.

По окончании этой операции 18-ый корпус переброшен был в район местечка Долина на усиление левого фланга нашей 8-ой армии.

9-го марта пала, наконец, крепость Пере­мышль. Осаждавшая ее 11-я армия теперь ос­вободилась и получила участок в Карпатах, между 8-ой и 9-ой армиями. Таким образом уча­сток 18-го корпуса оказался теперь в составе этой 11-ой армии.

19-го апреля германская армия фельдмар­шала Макензена прорвала под Горлицами фронт нашей 3-й армии, что вызвало отход этой армии в восточном направлении. Это был пе­риод, когда наши армии терпели большой не­достаток в снарядах. Наше верховное командо­вание, несмотря на все свои попытки остано­вить продолжающийся отход нашей 3-ей армии, успеха в этом не имело. В связи с большим от­ходом этой армии, начали последовательно отходить также 8-ая, 11-ая и, наконец, 9-ая ар­мии, выравнивая линию этого отходящего фронта. 6-го мая начал отходить за реку Днестр и 18-ый корпус. Здесь занял он участок вдоль левого берега этой реки, между деревнями Молодынце и Букочовце. В связи с дальнейшим выравниванием линии нашего отходящего в се­веро-восточном направлении фронта, должен был он оставить 9-го июня эту свою позицию на Днестре и отойти за Золотую Липу, находясь тут на правом фланге 11-й армии. К 16-му авгу­ста отошел он за реку Стрыпу. Австро-герман­ские войска следовали непосредственно за на­ми. Когда же они начали 17-го августа пере­правляться через Стрыпу, 37-ая пехотная ди­визия энергично контр-атаковала их и отбро­сила обратно за реку,. Из-за отсутствия снаря­дов и ружейных патронов артиллерия помочь ей в этом не могла и эта контр-атака нашей 37-ой дивизии вылилась, главным образом, в штыковой удар пехоты, которого неприятель не выдержал.

В этом бою особенно отличился полковник Гандзюк, который своим личным примером увлек за собой свой полк. Здесь захватили самарцы много пленных и разных трофеев, но полковник Гандзюк был опять ранен и выбыл на несколько месяцев из строя. За этот бой был он награжден Георгиевским оружием.

Несмотря на этот значительный наш успех, уже 23-го августа 18-ый армейский корпус дол­жен был все же отойти назад и занять заранее подготовленную и укрепленную позицию не­сколько восточнее реки Стрыпы, упираясь сво­им правым флангом к северо-западу от Тарнополя, у деревни Зарудье, в реку Серет. На этой позиции простоял 18-ый армейский корпус до мая 1916 года, глубоко и солидно врывшись в землю и в этих же окопах нашел полковник Гандзюк свой Самарский полк, вернувшись по выздоровлении на фронт поздней осенью 1915 года.

Как мы это видели выше, до 21 мая 1916 го­да 18-ый армейский корпус продолжал зани­мать свои позиции к востоку от реки Стрыпы в обычных условиях позиционной войны.

Центр тяжести намеченного Ставкой боль­шого наступления наших армий в этом году предполагалось перенести на участок, занима­емый армиями нашего Западного фронта. Туда перевозились все резервы, свозились огромные запасы снарядов, продовольствия и т. д. Роль же нашего Юго-Западного фронта в этом пред­стоящем наступлении должна была быть толь­ко второстепенной и сводилась, главным обра­зом, к связыванию находящихся против этого фронта неприятельских войск.

(окончание следует)

В. Кочубей

Добавить отзыв