Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Wednesday May 18th 2022

Номера журнала

Георгиевский Штандарт Санкт-Петербургских Улан. – С. Андоленко



«То победители, то побежденные, и Русские и Французы имели право при­писывать себе успех. Они у нас бра­ли орлы, мы у них, знамена…». Ген. Сэн-Шаман.

Во времена Наполеоновских войн, первое место во французской кавалерии, по числу от­битых русских знамен, занимал 1-й кирасир­ский полк, взявший 25 января (6 февраля) 1807 г., под д. Гоф, три знамени Костромско­го и одно Днепровского мушкетерских пол­ков *). В русской же коннице такое же место принадлежало 1-му уланскому (тогда драгун­скому) С.-Петербургскому полку, также отли­чившемуся отбитием четырех орлов, одного в 1805 г., двух в 1807 г. и еще одного, в 1812 г.

«Ни один полк Русской армии не стяжал подобного отличия, писал ген. Михайлов­ский-Данилевский, ни один из них не вы­рвал трех орлов из рядов Наполеоновской армии в войны 1805, 1806 и 1807 г.г.». Высочайшим приказом от 22 ноября 1808 года С.-Петербургскому драгунскому полку были пожалованы Георгиевские штандарты, с надписями: «За взятие у французов трех зна­мен в сражениях 1805 г. ноября 8 при Гаузете и 1807 г. января 26 и 27 под г. Прейсиш-Эйлау». Препровождая штандарты в полк, Импе­ратор Александр 1-й писал:

«Оказанные Нам услуги в продолже­нии двух кампаний противу французских войск, во время коих, преоборяя все опас­ности, вы, своею храбростью и неустра­шимым мужеством, в сражениях 8 ноября 1805 г. под д. Гаузет и 1807 г. генваря 26 и 27 чисел при Прейсиш-Эйлау, отняли у неприятеля три знамя, обращают особен­ное Наше внимание».

Эпизоды эти русскими историками вполне разработаны никогда не были и даже в солид­ной полковой истории С.-Петрбургского полка, составленный ген. Каменским (изд. 1900 г.), три этих отбитых орла опознаны не были. Попол­няем посильно этот пробел.

Орел 1-го эскадрона ІІ-го драгунского пол­ка, отбитый 8/20 ноября 1805 г. в бою на Рауснице 2).

9-го ноября, Кутузов доносил Императору Александру І-му:

1) Но оставивший свой собственный штандарт в Тарутинском сражении в руках казаков Донской бри­гады полковника Сысоева 3-го.

2) д. Гаузет, о которой говорит русская реляция, не обозначена ни на одной современной карте.

«Вчерашнего числа, перед вечером, из простой перестрелки на аванпостах, сдела­лось, наконец, серьезное кавалерийское дело. Неприятель побит и потерял 11-го драгунского полка 1-го эскадрона, штан­дарт, который взят С.-Петербугского дра­гунского полку рядовым Чумаковым. Штандарт Вашему Императорскому Вели­честву щастие имею представить».

В тот же день, Кутузов объявил войскам о подвиге Чумакова:

«С.-Петербургского драгунского полку, драгун Дмитрий Чумаков, отнявший в сра­жении, у неприятеля штандарт, произво­дится за таковое отличие и оказанную храбрость, в унтер-офицеры; сверх того Его Императорское Величество жалует ему сто червонцев».

Оба эти документа остались неизвестными полковому историку, который пишет, что штандарт был отбит от «кирасир», но приво­дит подробности его взятия дивизионом майо­ра Гернгросса:

«Вот вахмистр Евдокимов, здоровый и храбрый детина, грудью лошади налегает на неприятельского эстандарт-юнкера, сшибает его с коня, а затем, кинувшись на командира французского эскадрона кира­сир, рассекает его ударом палаша. Вот ря­довой Чумаков храбро влетает в неприя­тельский фронт, ударами палаша сшибает несколько кирасир и, завидя штандарт, вне­запно осеняется мыслью захватить его. Он сильнее пришпоривает коня и, подскочив к штандарту, смело схватывает его за древко и, несясь рядом с штандартным ун­тер-офицером, в молчаливой, но ожесто­ченной борьбе, оспаривает честь захватить штандарт в свои руки. Вахмистр Евдоки­мов и тут подоспел на выручку, он скачет на перерез штандарту и ловким ударом палаша наносит смертельный удар его за­щитнику. Счастливый Чумаков выхваты­вает штандарт из рук помертвевшего фран­цуза…».

Взятый штандарт был представлен Госуда­рю адъютантом Кутузова, подпоручиком Лейб-гв. Семеновского полка Бибиковым и отправ­лен в С.-Петербург, где он был поставлен в Петропавловский Собор. Вахмистр Никита Евдокимов был впоследствии награжден «осо­бым золотым знаком отличия». Отметим, что полковая история называет Чумакова, не Дмит­рием, а Иваном.

Французские источники подтверждают поте­рю штандарта. Полковая история 11-го драгунского полка отмечает смерть в бою коман­дира полка, полковника Бурдона, и пишет:

«2-й эскадрон, который шел на правом фланге, был атакован и принужден к от­ступлению в рассыпную. В беспорядке, штандартный унтер-офицер был убит и его орел потерян» 3).

Тут маленькое противоречие. Кутузов, имев­ший штандарт в руках, прочел на нем «1-й эс­кадрон». Противоречие это легко было бы раз­решить, если бы существовал точный список знамен, хранившихся в Петропавловском Собо­ре, но такого списка не было. Только в описа­нии Петропавловского Собора Новоселова, вы­шедшего в 1857 г. есть упоминание о поступ­лении в Собор этого штандарта, но Новоселов, совершенно игнорировавший дело под Раусницем, считал, что трофей этот был не штан­дарт, а знамя, отбитое Багратионом под Шенграбеном.

В бою у Раусница 11-й драгунский полк по­терял и другой штандарт, но бросившийся на русских капитан 9-го гусарского полка Матэрэ лично отбил его и вернул драгунам.

Через несколько дней имело место Аустерлицкое сражение, в котором С.-Петербургские драгуны потеряли свой обоз, а с ним и полко­вой архив. Только по возвращении в Россию был составлен рапорт о Раусницком бое, но его автор, по небрежности, вместо 8 ноября, отнес это дело к 28-му. Императорская Главная Квар­тира запросила Кутузова, были ли боевые столкновения 28-го, т. е. после Аустерлицкого сражения. Кутузов ответил отрицательно и С.- Петербургский полк остался без награды. Взя­тый им штандарт видно уже забыли. Правда была восстановлена только в 1808 г., но тогда были уже отбиты два другие орла.

Орел 2-го батальона 18-го пехотного линей­ного полка, взятый 26 января (7 февраля), в первый день сражения под Прейсиш-Эйлау.

В этот день, арьергард кн. Багратиона, от­биваясь шаг за шагом, отходил на Эйлау, энер­гично преследуемый французами. Положение становилось критическим и Багратион послал своего адъютанта, известного Дениса Давыдо­ва, к Бенигсену просить содействия конницы. Бенигсен разрешил Давыдову взять два пер­вых, попавшихся ему под руку, кавалерийских полка. Случай пал на Литовских улан и С.-Пе­тербургских драгун, которых Давыдов повел рысью на поле боя. Драгуны немедленно ата­ковали одну из наседавших на Багратиона пе­хотных колонн. Наблюдавший атаку, ген. Ер­молов, пишет:

«Полковник Дехтерев, с Петербургскими

3) В кампанию 1805-1807 г.г. французские кавале­рийские полки имели 4 орла, по одному на эскадрон. В 1812 г. число их было ограничено одним на полк.

драгунами, атаковал колонну, которая шла по большой дороге. Французы покинули ее, чтобы развернуться в покрытом снегом поле. Поспешность этого перестроения по­влекла за собой некоторый беспорядок, ко­торым воспользовались драгуны. Встре­ченные редким огнем, они увидели свою решительность вознагражденной одним орлом и 500 пленными… Никогда не видал я столь стремительной атаки. Я был пора­жен видом этого полка, несущегося в об­разцовом порядке, по покрытым снегом скатам».

Со своей стороны, французский полковник Ланглуа, рассказывает:

«Когда 18-й полк, энергично тесня рус­скую пехоту, достиг возвышенности, он был внезапно атакован массой конницы, которая проникла в интервалы, не дав ба­тальонам время построить каре. Схватка была отчаянной… когда 13- конно-егеркий и драгунская дивизия Клейна прискака­ли на выручку 18-му, от него оставалось только несколько десятков бойцов, с ору­жием в руках защищавших еще честь полка, но несчастие уже свершилось. Гене­рал Лавассер, все шт. офицеры и много офицеров и солдат были тяжело ранены, и, что хуже всего, потерян орел». История СПБ полка приводит следующие подробности:

«А вот несется еще кучка драгун, они врезываются в середину пехоты, очищая себе путь, валят палашами французов и до­скакивают до знамени. Рядовой Василий Подворотный сшибает грудью лошади с ног знаменщика, хватается за знамя и меж­ду ними происходит борьба, знаменщик вскочил с земли, ухватился обеими рука­ми за знамя и не отдает его. Несколько пуль ранят лошадь. Подворотного, но вот подскочил рядовой Дерягин, полоснул знаменщика, тот упал, и знамя осталось в руках у Подворотного. Подскочил и трубач Логинов и стал защищать Подворотного от набежавших на него французов. С другой стороны прискакал .прапорщик Апраксин с рядовым Ерофеевым и вахмистром Фо­миным и удержали французов. Но тут же исколотый штыками прапорщик Апраксин был свален с коня и не пожелал быть убранным. «Оставьте меня умирать здесь, спасайте знамя», сказал он и скоро умер… Высока была честь заслужить себе славу и взять такой дорогой трофей от храбрых французских войск, но не дешево и полку стоил этот день. Убиты подпоручик Вере­щагин и прапорщик Апраксин и 18 ниж. чинов, ранены 2 офицера и 16 ниж. чинов». Орел был взят опять дивизионом майора

Гернгросса и вновь в атаке отличился вахмистр Евдокимов. Майор Гернгросс был пожалован орденом св. Георгия 4-й ст., а вахмистр Ники­та Евдокимов. Степан Фомин, рядовые Василий Подворотный, Савелий Дрягин Ефим Ерофеев и трубач Филипп Логинов награждены были знаком отличия Военного Ордена 4).

20-й Бюллетень Великой Армии признавал потерю знамени:

«Орел одного из батальонов 18-го полка не был найден после боя, он, вероятно, по­пал в руки неприятеля. Эту потерю нельзя, однако, поставить этому полку в упрек. В положении, в котором полк находился, это только несчастный случай. Император даст ему другой орел, когда он в свою оче­редь возьмет у неприятеля знамя». В архивах Ж. Брюнон, мы нашли несколь­ко оригинальных писем лейтенанта Лакомб, 18-го полка, в которых он живо передает чув­ства его товарищей после потери знамени:

«Самая тяжелая для нас утрата, это по­теря нашего орла. Во время атаки казаков, знаменщик 2-го батальона был изрублен. Прикрытие защищалось с большой храб­ростью, но, изнемогая под ударами силь­нейшего в числе противника, все полегло. Понятие чести, которое мы связываем с этой эмблемой, причиняет нам самое боль­шое горе. Нашей репутации нанесен тяже­лый удар…». На закате дня, взвод Петербургских драгун торжественно провез отбитое знамя перед фронтом русских полков. Сюжет достойный кисти художника.

Орел 1-го батальона 44-го пехотного ли­нейного полка, взятый 27 января (8 февраля) 1807 г. во второй день сражения под Прейсиш-Эйлау.

В полковой истории, маленькая краткая за­метка:

«Ив этот второй день Эйлаусского сра­жения Петербургский драгунский полк выказал много доблести и мужества. Ему и в этом сражении удалось вырвать у не­приятеля новый трофей его победы. Опять французское знамя развевалось в строю Петербургских драгун. Когда наша конни­ца, несясь в первую атаку, погнала фран­цузскую пехоту, дравшуюся с первой ли­нией нашей пехоты, рядовой Яков Скрипников налетел на французского знаменщи­ка, опрокинул его и вырвал у него орла». Тут все туманно… никто не удосужился просто прочесть номер, стоявший на подно­жии орла. Видно, что полковой историк не об-

4) Майор Гернгросс, вахмистр Евдокимов и рядо­вой Дерягин, вскоре после этого прияли смерть храб­рых в Фридландском сражении.

ладал почти никакими данными об этом эпи­зоде. Отметим также, что в списке награжден­ных знаком отличия Военного Ордена значит­ся вовсе не Скрипников, а Яков Сырников.

Но опознать взятый орел и восстановить картину его взятия не так уже трудно. Из ра­портов Беннигсена и наших розысков в архивах, известно, что под Прейсиш-Эйлау только два русских кавалерийских полка овладели знаме­нами, Орденские кирасиры и С.-Петербургские драгуны, а по ходу сражения 27 января, вид­но, что Орденцы атаковали дивизию Едэло, корпуса маршала Ожеро, а Петербуржцы, ди­визию Дежарден, того же корпуса.

Во французских источниках есть много сви­детельств, опубликованных в печати, о потере орла 1-го батальона 44-го полка, входившего в состав дивизии ген. Дежарден. Судя по пока­заниям свидетелей, орел был сбит картечью со знамени, а бросившийся его подобрать, зна­менщик, пал под сабельным ударом «русского драгуна». Вот почему можно утверждать, что третий трофей СПБ полка принадлежал имен­но 44-му полку.

Известны свидетельства некоторых фран­цузов, видевших это знамя в русских руках. Так, взятый в плен сержант 14-го пех. полка Лекуант видел его в ставке Бенигсена, на по­ле сражения, а капитан 26-го Легкого полка Руссель в Кенигсберге.

Взятые под Эйлау знамена были отправле­ны в С.-Петербург, торжественно провезены по улицам столицы эскадроном Кавалергардов и поставлены в Петропавловский Собор.

12 октября 1812 г., по приказанию гр. Аракчева, в Собор явился подполковник Кастор­ский и взял оттуда все французские орлы. С тех пор след их, потерялся. Дальнейшая судь­ба их неизвестна.

Но С.-Петербургские драгуны взяли еще од­ного, четвертого, орла, в 1812 г.

Орел 14-го кирасирского полка, взятый 16 (28) ноября 1812 г. на Березине, между д.д. Стахов и Брили.

Штандарт этот, стоявший в Казанском Со­боре, был помечен: «взят майором бароном Петром Гильденгоф СПБ драгунского полка, на Березине».

16 ноября, прикрывая переправу Наполеона у Борисова, кирасирская дивизия ген. Думерка, вернее ее жалкие остатки, яростно атако­вала войска Чичагова, порубила три русских егерских полка и опрокинула одну дивизию, взяв 2.000 пленных. Кирасиры подверглись за­тем атаке С.-Петербургских драгун и Павлоградских гусар, были в свою очередь опрокинуты и оставили в руках русской кавалерии два штандарта, один из коих был взят СПБ пол­ком.

Полковой историк, ген. Каменский, пишет:

«Разбирая старые полковые дела, при­сланные из г. Слуцка, где они были остав­лены полком, нами найден следующий ин­тересный документ: Командиру С.-Петербургского драгунского полка

Того же полка, майора Гильденгофа, рапорт: Во исполнение повеления Вашего Высо­коблагородия от 22 октября 1814 г. за № 667, данное мне от г.г. обер-офицеров свидетельство, что я действительно, в про­шлом 1812 году, при переправе неприя­тельской главной армии через р. Берези­ну, с двумя эскадронами, оказал подвиг: разбил кирасир, взял штандарт, капитана и несколько кирасир, и при том доношу, что взятый мной штандарт был лично отдан отрядным начальником генерал-адмиралу и кавалеру Чичагову, за что и был пред­ставлен с прочими к награждению. При

чем, Вашему Высокоблагородию оный ори­гинал представить честь имею и покорней­ше прошу не оставить представлением главному начальству, для доведения сего подвига до особы Его Императорского Ве­личества.

Майор Гильденгоф марта 10 дня 1815 г.».

Первое представление было утеряно, а вто­рое не мог подтвердить граф Мантейфель, ибо был убит в сражении под Лейпцигом. Барон Гильденгоф остался без награды и вообще под­виг его был забыт…. даже в полку.

Отметим, что за взятие орлов в 1812 г. полков не награждали. Единственным исключени­ем был Лейб-гв: Уланский полк и тому, из двух взятых им под Красным орлов, учли только один. 22 же баварских знамени, найден­ных Лейб-Уланами в отбитом фургоне, вообще не были приняты во внимание.

С. Андоленко

Добавить отзыв