Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Saturday June 24th 2017

Номера журнала

Петр Великий. – Г. фон-Гельмерсен



«A3 БО ЕСМЬ УЧИМУ И УЧАЩИХ МЯ ТРЕБУЮ»

(Надпись на его письмах из Европы)

Петр Великий был олицетворением русского былинного богатыря, одновременно — Ильи Муромца, Алеши Поповича и Микулы Селяниновича.

Он пробуждает, организует и создает из сил русского народа защиту России Армию и Флот, олицетворением которой в народной мысли был Илья Муромец.

Он пробуждает, организует и создает из сил Попович,— болевшее морально расколами и обрядностями.

Из всего народа, из всех его сословий, просвещением и осознанием служения Отечеству — внесословной России — создает «Петровское племя», олицетворением которого в народной мысли был Микула Селянинович.

Петр Великий был великан, без малого трех аршин ростом. Головой — выше любой толпы, среди которой ему приходилось когда-либо стоять. От природы был он силач: он мог не только свернуть в трубку серебряную тарелку, но и перерезать ножом кусок сукна на лету…

Петр был гостем у себя дома: он вырос и возмужал на дороге и на работе под открытым небом. В продолжение своего царствования он исколесил широкую Русь из конца в конец, от Архангельска и Невы до Прута, Азова, Астрахани и Дербента. Торопливость стала его привычкой. Он всегда и во всем спешил.

Если Петр не спал, не ехал или не осматривал чего-нибудь, он непременно что-нибудь строил. Мозоли не сходили с его рук. В молодости, когда он еще многого не знал, осматривая фабрики или заводы, он не мог оставаться простым зрителем чужой работы, особенно — новой для него: руки его инстинктивно тянулись к инструменту; ему все хотелось сработать самому.

Проходя сухопутную и морскую службу, он принял за правило первому обучаться всякому новому делу, чтобы показать пример и обучать других. Он ехал заграницу не как любознательный путешественник, а как рабочий, желавший спешно ознакомиться с недостававшими ему надобными мастерствами. Но и до этой поездки (в 1697 г. ему было 25 лет) он у себя на родине постиг в совершенстве до четырнадцати ремесел.

Но и заграницей Петр целый день работает, в свободное время редко сидит дома, все осматривает, всюду бегает. В Утрехте, куда он поехал на свидание с английским королем, он слушал лекции профессора анатомии Рюйша, присутствовал при операциях. В Лейдене он заглянул в анатомический театр доктора Боэргава, медицинского светила того времени. «Юрнал» (журнал) Петра, заграничного его пребывания, изо дня в день отмечает занятия, наблюдения и посещения Петра с его спутниками. В начале 1698 года он отправился из Голландии в Англию для изучения процветающей там корабельной архитектуры, был радушно принят королем, подарившим ему свою лучшую новенькую яхту. В Лондоне он побывал в «Королевском обществе наук» и перебрался оттуда в городок Дептфорд, на королевскую верфь, чтобы довершить свои познания в кораблестроении и из простого плотника стать ученым мастером. Отсюда он ездил в Лондон, в Оксфорд, особенно — в Вулич, где в лаборатории наблюдал приготовление артиллерийских снарядов и метание бомб. В Портсмуте он осматривал военные корабли, тщательно замечая число пушек, калибр их и вес ядер. У острова Байта для него было дано примерное морское сражение. Бывал он в театре, заходил в «костелы», однажды принимал английского епископа. Ездил со своими спутниками на обсерваторию, обедали у разных лиц и приезжали домой «веселы», не раз бывали в Тауэре — осматривали монетный двор и политическую тюрьму, где «честных людей сажают за караул», и раз заглянули «скрытно» в Верхнюю Палату, где Петр видел короля на троне и всех вельмож королевства на их скамьях. Когда переводчик передал сущность прений, Петр сказал своим русским спутникам: «Весело, когда подданные открыто говорят своему государю правду! Вот чему надо учится у англичан!»

Из Англии, постигнув корабельную архитектуру, спешит он в мае 1698 года в Вену, а оттуда, отказавшись от поездки в Италию, скачет в Москву, — сестра его Софья вновь подняла стрельцов…

Впоследствии он был как у себя дома в любой мастерской, на какой угодно фабрике. «Успехи в ремесле поселили в нем большую уверенность в ловкости своей руки: он считал себя опытным хирургом и хорошим зубным врачем. Бывало, что близкие люди, заболевшие каким-либо недугом, требовавшим хирургической помощи, приходили в ужас при мысли, что Царь проведает об их болезни, явится со своими инструментами и предложит свои услуги…

После него остался целый мешок с выдернутыми зубами, — памятник его зубоврачебной практики» (Профессор В. Ключевский «Курс русской истории» часть 4, стр. 31, Москва, 37 г.). Никакие государственные дела не могли его удержать, когда представлялся случай поработать топором на верфи. До поздних лет, бывая в Санкт-Петербурге, он не пропускал дня, чтобы не завернуть в Адмиралтейство. И он достиг большого искусства в этом деле: современники считали его лучшим корабельным мастером в России. Он был не только наблюдателем и опытным руководителем при постройке кораблей, он мог сам сработать корабль, с основания до всех технических мелочей его отделки. Из него, уроженца континентальной Москвы, вышел истый моряк, которому морской воздух был нужен, как вода рыбе (Профессор Ключевский).

От природы Петр Великий был одарен здоровым чувством изящного; он много хлопотал и истратил немало денег, чтобы достать хорошие картины в Германии и Италии; он положил начало художественной коллекции, которая теперь помещается в Эрмитаже. Особенный вкус имел он к архитектуре, — Петергофский дворец Монплезир с его кабинетом, украшенным превосходной резной работой, с видом на море и тенистыми садами, на стенах были превосходные фламандские картины, был построен знаменитым Леблоном за громадное вознаграждение.

Жестокие уроки, данные Петру под первым Азовом, под Нарвой и на Пруте, постепенно указывали ему на его политическую неподготовленность, и по мере этого начиналось и усиливалось его политическое самообразование. Он стал понимать крупные пробелы своего воспитания и вдумываться в понятия о государстве, народе, о праве и долге, о государе и его обязанностях. Он умел свое чувство царственного долга развить до самоотверженного служения.

Он действовал деспотически, но олицетворяя в себе государство, отожествляя свою волю с народной; яснее всех своих предшественников он сознавал, что народное благо — истинная и единая цель государства.

Г. фон-Гельмерсен


© ВОЕННАЯ БЫЛЬ

Добавить отзыв