Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Friday September 22nd 2017

Номера журнала

Письма в редакцию (№115)



В № 109 «Военной Были» помещена очень интересная статья с воспоминаниями о Ни­колаевском инженерном училище; хотелось бы надеяться, что не последняя.

Один пункт в этой статье вызывает ре­шительные возражения, пункт, правда, не ве­сьма существенный: в статье сказано, что выпуск 1912 года был своего рода исключе­нием, из него один юнкер (князь В. Кочубей) вместо инженерных войск вышел в гвардей­скую кавалерию.

Таким исключением выпуск 1912 года не был. Когда я переходил с младшего курса на средний, из выпуска 1913 года три юнкера вышли в кавалерию и два — в гвардейскую пехоту. В кавалерию вышли:

1) Младший портупей юнкер Рубец, — в ка­кой полк не помню. По видимому, здесь сы­грало роль то, что его отец, командир 7-го драгунского полка в г. Ковеле, был к этому времени произведен в генерал-майоры.

2) юнкер А. Эйхгольц — как будто в один из уланских полков. Я только что через зна­комых получил его теперешний адрес. Слу­чайно, в 1946 году, будучи в Граце, я посе­тил могилу генерал-майора Зборовского, и там мне сказали, что помощником Зборовско­го, как командира полка в Охранном корпу­се, был подполковник Эйхгольц. Могилу генерал-майора Зборовского я хотел увидеть, потому, что он был фельдфебелем 1-го Мос­ковского корпуса, когда я был во 2-м клас­се этого корпуса. Он был кубанский казак и, по-моему, окончил затем Николаевское кава­лерийское училище.

3) Третьего, хоть убей меня, не помню. Не то что имени не помню, а не помню лица. Кто?.. А десять лет тому назад еще отлич­но помнил, теперь же — провал в памяти.

В гвардейскую пехоту тогда же вышли:

1) Старший портупей юнкер Михаил Вол­ков, насколько помню — лейб гвардии в Пав­ловский полк. Он был знаменщиком училища. 2) Старший портупей-юнкер Алмазов — в один из пехотных гвардейских полков.

Удивляюсь, что С. Широков об этом не знает (или не помнит). По-моему, — мы одно­го выпуска из училища. Возможно потому, что он был в другой роте, 2-й, подполковни­ка Муфеля, а я был в 1-й, у подполковни­ка Журина. Вся «пятерка» была из 1-й роты.

Написал бы обо всем этом раньше, но ждал обещанного мне адреса А. А. Эйхольца, кото­рый прилагаю.

Ю. Марков

***

По поводу повести П. Ф. Волошина «Пушкари»

Петр Великий скончался, не указав свое­го наследника. Его родной внук, Петр Алек­сеевич, скончался мальчиком.

При вступлении на престол Императрицы Анны Иоанновны в 1730 г. «Верховный Тай­ный Совет» временщиков предъявил ей усло­вия, «кондиции», совершенно ограничивавшие царскую власть и вводившие в Россию оли­гархию. России угрожала участь Речи Посполитой, и от этой участи она была спасена русским гвардейским офицерством, настояв­шим на сохранении самодержавия. Великая ложь об «аполитичности армии», еще не бы­ла пущена мутить и разлагать умы. Трудно сказать, что сделалось бы с нашим отечест­вом в 1730, 1741 или в 1762 гг., если бы в те критические минуты гвардия замкнулась бы в аполитичности и стала бы заниматься сво­им «прямым делом». Славное царствование Елизаветы Петровны и еще более славное — Екатерины Великой сделались возможны­ми только благодаря поддержке гвардейства.

Никогда pyccкое военное искусство не стояло так высоко, как при Императрице Екатери­не Великой, но половина гвардии всегда ос­тавалась в Петербурге. Мудрое правило муд­рой Государыни…

Если бы и в наше время придерживались этого правила, исход бунта 1917 года был бы иной, и мы не сидели бы теперь заграницей.

И. Изергин

***

В №76 «Военной Были», в статье «Кон­ные атаки Императорской кавалерии в пер­вую мировую войну», на стр. 45 под 15 мая 1915 г. указана атака двух эскадронов Смолен­ского уланского Императора Александра 111 полка у д. Свирни. Заметка о том, что «ата­ка внесла расстройство в ряды неприятеля и обратила его в бегство, чем было спасено тя­желое положение наших стрелков», не впол­не соответствует действительности. Сообщаю следующее: после войны, уже в эмиграции, бой 15 мая 1915 года обсуждался его непо­средственными участниками, г. г. офицерами 3-го гусарского Елизаветградского ЕИВ Вели­кой княжны Ольги Николаевны полка. Пи­шу со слов господ офицерев и по рассказу моего отца, служившего в полку с 1896 года. Мой отец в этом бою командовал 5-м эскад­роном полка, которому были приданы части 4-го и 6-го эскадронов и пулеметная коман­да полка (поручик Петров). Весь бой войдет в историю войны как «бой 15-го мая 1915 го­да на реке Дубиссе». Из участвовавших в этом бою офицеров гусар убиты в том же бою: штабс-ротмистр Урбан и поручик Боб­ровский, ротмистр (впоследствии полковник) Небо умер в Финландии, а поручик (впослед­ствии штабс-ротмистр) Кенеман, проживал еще недавно в старческом доме в Дармштадте, ФРГ. Командовавший тогда соединением елисаветградцев ротмистр (впоследствии пол­ковник) Обух, получивший за этот бой чин подполковника и орден св. Владимира с ме­чами и бантом, умер в 1949 г. в Шумен, Болга­рия. Участвовала в этом бою также и слу­жившая солдатом добровольцем в 5-м эскад­роне елисаветградцев известная героиня, быв­шая смолянка, Мария Владиславовна Михно, впоследствии Захарченко-Шульц, павшая смер­тью храбрых в борьбе с большевиками в на­чале 20-х годов. Госпожа Михно была вдовой убитого в самом начале войны офицера одно­го из гвардейских полков (не помню, какого) и поступила в полк, в эскадрон (5-ый), кото­рым командовал мой отец, в начале сентября 1914 года. Соединение елисаветградцев уча­ствовало в этом бою в пешем строю, занимая окопы перед рекой Дубиссой. На флангах елизаветградцы имели части 3-й Стрелковой бригады, далее на левом фланге были части 3-го Донского Ермака Тимофеевича полка, а на правом фланге пехоты части 3-го Смолен­ского уланского полка. Русские окопы были под обстрелом германской тяжелой и поле­вой артиллерии (так штабс-ротмистр Урбан был убит подброшенным гранатным разрывом громадным бревном, положенным на бруствер окопа, которое не было убрано несмотря на приказание моего отца, осматривавшего око­пы по занятии их гусарами. У штабс-ротм. Урбана была разбита задняя часть черепа, вытекли мозг и глаза и была перебита пра­вая нога). Стрелки и части 3-й кав. дивизии подвергались, кроме того, постоянным герман­ским атакам. 15 мая после обеда немцы по­вели сильную атаку на стоявших на правом фланге стрелков и спешенных смоленских улан поддержанную артиллерией. Для облег­чения их положения из резерва смоленских улан, были брошены два эскадрона в кон­ном строю на лежащую перед ними дерев­ню. Уланы достигли деревни, но нарвались на проволочные заграждения, проходившие через улицы и дворы деревни, и были встре­чены сильным ружейным и пулеметным ог­нем из домов деревушки… (Падающие убитые и раненые уланы, скачущие без всадников и повисшие на проволоке кони и всадники…). Попытка находившихся на правом фланге гусар и стрелков перейти в атаку для облег­чения запутавшихся в конной атаке смоленцев, была подавлена артиллерийским и пу­леметным огнем германцев. Никакого «бегст­ва противника и расстройства его рядов», о которых говорит автор статьи, не было, рас­строена была атака смоленцев. Оба эскадро­на были почти полностью уничтожены! Го­сударыне Императрице Марии Феодоровне, особено благоволившей смоленцам, — полку в Бозе почившего Ее Державного Супруга, — была после этого боя отправлена телеграмма приблизительно следующего содержания «Во славу Вашего Императорского Величества, во славу России два эскадрона пожертвовали со­бой» и т. д. (точно текста телеграммы не помню). Но атака эта была настолько бессмысленна, настолько необдуманна, настолько бездарна и богата жертвами — два целых эскадрона, — что приказавший ее командир полка смолен­ских улан и, если не ошибаюсь, и командир бригады были оставлены от командования; были и другие санкции… Храбрейшая атака подполковника Миллио, бессмысленная жер­тва около трехсот улан и офицеров, — ти­пичный пример того, как бездарно «расходо­валась» несравненная кавалерия российской Императорской армии. Свидетельством же то­му, что «немцы никуда не побежали», слу­жит начавшееся после боя на р. Дубиссе но­вое отступление русских частей.

О. Обух

© ВОЕННАЯ БЫЛЬ

Добавить отзыв