Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Sunday April 23rd 2017

Номера журнала

Скаковые воспоминания. – Б. А. Лагодовский



Служба в батарее самим Завадовским и младшими офицерами неслась очень аккурат­но. Занятия начинались в 8 часов утра и про­должались до 11 часов. От 11 до 12 часов офи­церы собирались в канцелярии, откуда, после того как Завадовский читал каждому нотации и делал замечания по поводу виденного утром на занятиях, шли на пробу пищи, обходили по­мещения, конюшни и т. д.

Я же проезжал одну из своих  лошадей.

В час дня все, кроме Беляева, завтракав­шего дома, шли на завтрак в уланское собра­ние, членами которого мы состояли.

После завтрака, длившегося обычно до 2 ча­сов, — занятия до 4, кроме среды, когда была баня.

В 4 часа я выезжал в поле, зимой — до темноты, а весной — до скачек, часов до 6.

В скаковой же сезон мой день начинался на скаковом кругу в 5 часов утра и до 7.

Лошадей у меня было четыре. Две из них стояли в конюшнях на кругу. При них был мой конюшенный мальчик Владек. В той же ко­нюшне стояли две лошади улана Сергея Пото­цкого и одна — Хана Нахичеванского. Всей ко­нюшней заведовал тренер Турецкий, брат из­вестного жокея.

Две другие мои лошади стояли в батарее. Одну из них, выводного из Венгрии чистокров­ного «Фриштофи 2-го» (сына австрийского дербиста «Фриштофи 1-го»), я под руковод­ством наездника Гродненского гусарского пол­ка, бывшего конно-артиллериста Носселя, го­товил к состязанию на первенство строевой ло­шади, выиграть которое было мечтой моей жизни. Еще в корпусе мечтал я об этом. В те времена первенство строевой лошади называ­лось «окружной скачкой».

Немедленно же по производстве в офице­ры я стал искать подходящую для выполнения моей мечты лошадь. Служа сначала в Петер­бурге, я поведал свои желания нашему бригад­ному наезднику военному, чиновнику Симако­ву, старому знатоку лошади, и по его совету, прихватив и его с собой, поехал в Москву на скачки, где мы пересмотрели всех продавав­шихся лошадей. Строгий ценитель, Симаков ничего подходящего для меня там не нашел. Так, проведя около недели в Москве, ни с чем вернулись мы в Петербург. Здесь В. В. Трепов посоветовал мне послать телеграмму улану Его Величества, известному на всю Россию скаку­ну Бибикову, спрашивая, не продаст ли он мне своего каракового жеребца «Кардинала», ра­нее принадлежавшего Трепову, на котором оба, и Бибиков и Трепов, выиграли много барьер­ных скачек.

Бибиков ответил согласием. Меня отпусти­ли в Спалу, где тогда временно стояли уланы Его Величества, охраняя царскую охоту. Сдел­ка состоялась, и я стал владельцем «Карди­нала», которого я оставил в Варшаве в ожи­дании моего перевода из 4-й в 3-ю батарею.

Тотчас же по моем приезде в Варшаву я на­чал готовить «Кардинала» к окружной скачке, как вдруг неожиданно появился приказ по военному ведомству о том, что окружные скач­ки заменяются четырехдневным «состязанием на первенство строевой лошади» в округах и к ним не допускаются жеребцы. Я был в отчая­нии! «Кардинал» был слишком хороших кро­вей (внук знаменитого «Рулера»), чтобы мож­но было думать его оперировать. Пришлось мечты об этой скачке отложить до будущего года и искать другую лошадь, на «Кардинале» же я стал выступать на джентльменских стипль-чезах и барьерных скачках в Варша­ве, Люблине, Ченстохове и Лодзи.

Второй скачкой, в которой я участвовал в жизни, была скачка на приз Императорского Скакового Общества в Царстве Польском для офицеров Отдельной гвардейской кавалерий­ской бригады. Барьерная скачка эта разыгры­валась ежегодно при весьма торжественной об­становке в день Варшавского Дерби, на кото­рое съезжалось огромное количество народа со всей Польши, помещиков с семьями, офицеров кавалерии Варшавского и Виленского округов; приезжали также и спортсмены из Петербурга и Москвы.

На бригадную скачку в этот торжествен­ный день раннего лета 1913 года записалось несколько улан Его Величества, гродненских гусар и один несчастный, прикомандирован­ный к 3-й батарее подпоручик, — я, на «Кар­динале». Должен сознаться, что волновался я изрядно. Утром в батарее я водрузился с сед­лом на фуражные весы и пришел в отчаяние: я весил много больше того веса, который стоял против моей фамилии в программе, купленной еще накануне вечером и где в отделе «пред­сказаний» упоминалось, что если бы ни ни­кому не известный «ездок владелец», то «Кардинал» должен был бы быть «с местом».

Для сбавления веса я начал с того, что снял с себя все белье, оставив китель и рейтузы на голом теле, и переменил сапоги на более лег­кие. Этого было мало! Снял часы и вынул ко­шелек из кармана. Больше вынимать и сни­мать было нечего, а весил я все же три фунта лишних! Мрачно водрузился я на извозчика и поехал на круг.

Когда подошло время взвешиваться, я сел с седлом на кресло и… подлетел к потолку! Фу­ражные весы врали! (Очевидно, для увеличе­ния заработков фуражира).

Что делать? Ни довесков, ни потника с кар­манами для них у меня не было с собой. К счастью, нашлись друзья, которые в самую последнюю минуту мне их раздобыли, и я во время оказался на старте.

Взвились белые ленты старта, опустился флаг, зазвонил колокол, и я забыл все. Сви­стел ветер в ушах, мелькали препятствия, вот толстые белые бревна наклонного забора, ир­ландский банкет, двойная канава с херделями, каменная стенка, кирпичная стена, вот выход на прямую, остаются еще два херделя, а впе­реди меня еще три соперника. Забыв всякую предосторожность, я перед последним препят­ствием схватил хлыст и вытянул «Кардина­ла». Он заложил уши совсем назад и… снялся слишком рано. Я вдруг увидел, как его перед­ние ноги неукоснительно направляются на хердель, но тут сказался опыт старого стипль-чезного скакуна: «Кардинал» сделал какое-то усилие, как-то вывернулся на лету в бок, и хердель оказался сзади, а мы с «Кардиналом» — на уровне двух головных всадников. Я ра­ботал хлыстом, не видя ничего, кроме прибли­жавшейся с невероятной быстротой черты фи­ниша и, как во сне услышав удар колокола, стал сдерживать «Кардинала» и перешел на­конец в рысь.

Завернув кругом, еще ни о чем не думая, шагом двинулся я к воротам, ведущим к весам. С одной стороны ворот стоял хор трубачей улан Его Величества, с другой — хор гусарских тру­бачей. Капельмейстры — наготове, гла­зами, устремленными на решетку, на которой должны взвиться номера победителей. Появит­ся на первом месте, наверху, номер победите­ля — улана, уланский оркестр подхватит при его въезде в ворота полковой уланский марш, окажется победителем гусар — раздастся марш гусарский.

В ворота, среди расступившейся и аплоди­рующей толпы, въехал я последним, как вдруг оба оркестра, уланский — справа, а гусарский — слева, заиграли марш лейб-гвардии Конной Артиллерии. Только теперь я сообразил, что победителем бригадной скачки был я сам. От волнения у меня так дрожали руки, что я еле смог отстегнуть сам, без посторонней помощи, как полагалось, подпругу и расседлать, чтобы идти на весы.

В членской беседке меня окружили знако­мые и незнакомые, поздравляя и удивляясь моему «сердцу», — хлыст перед последним препятствием!

Кроме всего прочего, выигранный мною приз состоял из ящика шампанского, который был тут же роспит, после того как я, сопровож­даемый лакеем, несшим поднос с бокалами, от­правился благодарить за врученный мне приз председателя Скакового Общества маркиза Велепольского.

На следующий день в газетах появились лестные и малозаслуженные отзывы о моей езде, а через несколько дней я получил анони­мное письмо от «группы спортсменов — като­ликов» с просьбой переименовать «Кардина­ла», так как подобное наименование лошади «оскорбляет их религиозное чувство». В слу­чае моего отказа мне угрожали враждебными демонстрациями при появлении на кругу. Да­же если бы я и хотел переименовать «Карди­нала», сделать я этого не мог бы: «Кардинал» был лошадью чистокровной, записан в книги, и вопрос об этом ставить я не мог. Я его не пе­реименовывал, и никаких демонстраций по это­му поводу не было.

Все солдаты батареи перебывали в кинема­тографе, где показывали снимки этой скачки, а мой вестовой Зайченко и те из солдат, что присутствовали на скачке, стали героями дня, рассказывая свои впечатления и все перипетии состязания.

Мое выступление на бригадной скачке в следующем 1914 году было менее удачно: уча­ствуя в ней на подготовленном к состязанию на первенство строевой лошади и специально купленном для этого состязания «Фриштофи 2», мне пришлось удовольствоваться вторым местом. Некоторым утешением служило то об­стоятельство, что первым был известный на всю Россию знаменитый спортсмен, штабс-ротмистр улан Его Величества Бибиков. Его чи­стокровная кобыла «Лыска» завода князей Любомирских оказалась резвей моего «Фриш­тофи» и, хотя она и теряла на препятствиях, а Фриштофи выигрывал, несравнимое ни с чем искусство Бибикова восполнило этот недоста­ток, и он выиграл довольно легко на полкор­пуса.

Эта скачка явилась для меня генеральной репетицией состязания на первенство строевой лошади, — «венец моих мечтаний», — тогда я еще не думал об Императорской скачке в Красном Селе.

Вскоре после бригадной скачки начались ис­пытания на первенство строевой лошади. На них я явился уже, несмотря на свой возраст и чин, не как новичек, а как конкурент, с кото­рым считались: за полтора года я уже успел достаточно намозолить всем глаза, принимая участие во всех возможных скачках, как на своих, так и на чужих лошадях, так как слу­чалось часто, что владельцы — офицеры, за­писав своих лошадей на какую-нибудь скач­ку, сами по разным причинам скакать не хо­тели и искали себе «заместителей». Я же, имея только двух лошадей на кругу, бывал постоян­но свободен и жаждал «практики». Благода­ря этому, уже в весеннем сезоне 1914 года я, по количеству скачек, в которых принимал участие, стоял, несмотря на свою молодость, на третьем месте, после таких знаменитостей как Бибиков и бывший александрийский гу­сар, князь Авалов.

Возвращаюсь к первенству строевой лоша­ди: Варшавский округ по количеству расквар­тированной в нем кавалерии стоял в России на первом месте, а потому на состязание на пер­венство строевой лошади явилось летом 1914 года 54 конкурента.

Председателем комиссии по испытаниям был свиты Его Величества генерал-майор барон Маннергейм, впоследствии маршал Финляндии. Секретарем комиссии был тогда еще полковник П. Н. Краснов, впоследствии Донской Атаман.

Первый день испытаний состоял в выводке и осмотре лошадей. Забраковано было две. Вто­рой день — манежная езда в смене, испытание выездки, рубки и стрельбы с коня. Ставились также баллы за посадку. Оценка от нуля до десятки. Высший балл — нуль (безупречно). Третий день — 30-верстный пробег по местно­сти (по одиночке), по карте. Срок — два часа.

Принимая во внимание то обстоятельство, что надо было расписываться на многочислен­ных контрольных пунктах, что одну версту на­до было пройти пешком в поводу, что надо было продираться сквозь лесную чащу, пере­плыть реку вплавь и что финиш был в конце более чем двухверстной полосы густого ку­старника, пробег был не из легких.

Кроме того, принималась во внимание ре­гулярность движения на отдельных участках пробега.

Этот третий день состязаний был для ме­ня полон приключений. Маршрут был продол­жен через разные «местные препятствия». Одним из таковых было прохождение через деревню, прыжок через низенькую каменную стенку на улицу и оттуда, через плетень, на луг. Испугавшийся подвернувшегося гуся «Фриштофи» снялся слишком рано. Стояв­ший у препятствия «судья» улан Салтыков смерил потом ширину прыжка, оказалось 11 аршин, — всероссийский рекорд!

Далее, после пройденной пешком в поводу версты и нагруженный невероятным количе­ством свинцовых довесков, разложенных по карманам («Фриштофи», как вывозной из за­границы, нес огромный вес в 5½  пудов), я ни­как не мог влезть на своего мастодонта (10½  вершков — невероятный рост для чистокров­ной лошади!). На переправе вплавь шедший впереди меня конкурент стал тонуть, и я не знал, что делать: спасать его? Я не умел пла­вать, — плыла лошадь, а я — вцепившись в нее.

Спасли несчастного стоявшие, к счастью, тут же «судьи».

До четвертого дня добрался 31 конкурент. Этот четвертый день состязания был тоже не легким: после сильного дождя, на совершенно разлипшем грунте, — прыжки на полевом га­лопе через весьма трудные препятствия, сре­ди которых одно на скате горы. Из-за грязи лошадь скользила с горы сидя на заду и долж­на была выбрать момент, когда надо было прыгнуть через забор, на который она кати­лась. Было много падений, и в результате на пятый день на последнее испытание явилось 19 человек, из которых трое – с высшим баллом (нуль): улан Бибиков, штабс-капитан 22-й конной батареи Сапегин и я.

Последний день испытаний состоял в трех­верстном стипль-чезе с двенадцатью препят­ствиями.

Бибиков был на своей «Лыске», — недав­ней победительнице нашей бригадной скачки. У меня была единственная возможность вы­играть скачку у более резвой, но теряющей на препятствиях «Лыски» это — вести скач­ку с места и до места, пользуясь страшной тя­гучестью моего «Фриштофи» и его невероят­ными скорее полетами, чем прыжками через препятствия. Обстоятельства помешали мне осуществить мое намерение: на старте, кото­рый был очень неудачен, благодаря неопытно­сти стартера меня сдавили и, чтобы выбрать­ся на волю, пришлось оттянуть назад и обхо­дить снаружи.

Перед первым препятствием лошадь одно­го из участников, штабс-ротмистра 4-го улан­ского Харьковского полка Булацеля, понесла. Желая поставить ее на ход, всадник стал ее «пилить», она приняла в сторону и загороди­ла мне дорогу, прыгнув вкось через огромный бревенчатый забор, расположенный как раз против трибун. На прыжке мы столкнулись, Булацель упал, лошадь его стала на голову, «Фриштофи» ткнулся, но удержался, и я

опять потерял, а потому следующее препят­ствие, — ирландский банкет, прыгнул послед­ним. Тут я выпустил «Фриштофи» совсем, и третье двойное препятствие, — корзинку, — я уже прыгнул первым. У меня сохранилась фо­тография этого прыжка: сразу за мной виден Бибиков. Дальше я вел до середины прямой, далеко оторвавшись от всех… кроме Бибикова.

На последней четверти прямой, уже против трибун, Бибиков подошел, поровнялся и, не­смотря на все мои усилия, выиграл на длину носа. Фотография этого финиша также сохра­нилась у меня. На ней видна почти вся прямая и на ней… ни одного конкурента, настолько класс бибиковской «Лыски» и моего «Фриш­тофи» был выше всех остальных.

Получив второй приз первенства строевой лошади в округе, я тем самым приобретал пра­во участия в Императорской скачке в Красном Селе, известной всей России по описанию ее в «Анне Карениной». Я своим правом и воспо­льзовался и в ней участвовал, но об этом поз­же.

Чтобы закончить главу о конских испыта­ниях, упомяну еще о своем неудачном участии все на том же «Фриштофи» в охотничьем при­зе на Конкур Иппик. Состязание это происходи­ло в Варшавском Спортивном Обществе, в пар­ке Агриколя. Для участия в нем приехали все наиболее известные в России спортсмены как Родзянко, Плешков, Эксе и другие. Участво­вали также и лучшие польские спортсмены. Это обстоятельство меня, однако, не смутило, и я также записался.

Состязание было очень серьезное, препят­ствия трудные. Мне попался один из послед­них номеров и, когда подходила моя очередь, то не было еще ни одного участника, прошед­шего без ошибок. Поэтому я решил идти на препятствия очень осторожно, идя лишь та­ким ходом, чтобы попасть в норму по времени (приз присуждался прошедшему в норму с ми­нимальным количеством ошибок).

Первые препятствия я прошел чисто, но, выскакивая из корзины, «Фриштофи» сбил верхнее бревно. Весь мой первоначальный рас­чет пропадал. Теперь оставалось лишь другое: если я их «пролечу», ничего не сбив и скорее всех соперников, то ввиду того, что никто еще не прошел без ошибки, можно надеяться на успех, а потому я выпустил «Фриштофи» уже не конкурным ходом, а почти что стипль-чезным.

Первым препятствием, на которое я так по­шел, был огромный, стоявший посередине кру­га тройной бревенчатый забор. «Фриштофи» взлетел и, оглянувшись назад, я увидел, что все бревна на месте. Чисто!

Следующее препятствие — забор на краю пруда — прыжок в воду. Как птица, взлетел «Фриштофи» и опустился среди столба брызг чуть не посередине небольшого, правда, озер­ца. Следующее препятствие, «пьянино» (пры­жок на «клавиши» и через «крышку» дале­ко вниз), прошло благополучно, также как и трудные прыжки на склоне горы через забор вверх и вниз. Вот, наконец, последнее препят­ствие: стоящий у края, у самого забора, за ко­торым стоит публика, вал, профиль которого напоминает хату. Надо впрыгнуть на наклон­ную крышу, за которой — забор. Надо пере­прыгнуть через него на наклонный в обратную сторону другой скат «крыши» и с него — вниз, на землю. Получается таким образом прыжок в три темпа: с земли на «крышу», на «кры­ше» через забор, с «крыши» — на землю.

Уверенный в себе и в «Фриштофи», я взле­таю на «крышу, мгновенная заминка, поворот, и «Фриштофи» вместо того, чтобы перепрыг­нуть через забор на «крыше», прыгает с «кры­ши» влево, в толпу зрителей, стоящих за ог­радой, расположенной вплотную к препятст­вию. Мгновение… и я вижу под собой людей, зонтики, шляпы и т. д. Я закрыл глаза.

Когда я их открыл, «Фриштофи» стоял в аллее парка, тяжело поводя боками, я — на нем, а сзади — публика: – я, вернее «мы» пе­репрыгнули через два ряда зрителей. Вдали слышался звук колокола, означавший, что мое участие в состязании закончено. Я пошел вы­ливать из сапог воду, которую я туда набрал на прыжке в пруд. Так закончилось одно из моих выступлений на Охотничьем состязании в парке Агриколя.

Чтобы закончить воспоминания о конском спорте, расскажу еще об уроке, который мне дал «Кардинал».

Всем занимавшимся спортом известно, что участие в спортивных состязаниях и потреб­ление спиртных напитков -— две несовмести­мые вещи. Этого правила я свято и нерушимо придерживался, но один раз было допущено исключение, и вот что из этого получилось.

Приехав на скачки в Лодзь, я остановился в гостинице, считавшейся лучшей в городе и действительно очень хорошей. Вечером, нака­нуне стипль-чеза, на который был записан мой «Кардинал», я ужинал в зале ресторана, скром­но распивая бутылку Нарзана, когда ко мне по­дошел лакей и сказал, что полковник Т., кото­рого я знал по Варшаве, где он служил в од­ном гвардейском полку, ужинает с друзьями в отдельном кабинете и очень просит меня сде­лать ему удовольствие прийти выпить стакан вина.

Ответить полковнику отказом было невоз­можно, и я поплелся в отдельный кабинет, твердо решив ничего, кроме минеральной во­ды, не пить.

«Отдельный кабинет» оказался целым за­лом, наполненным многочисленным обществом обоих полов, гремел оркестр, пир шел горой. Как потом оказалось, полковник Т. праздно­вал свое вступление в ряды гражданской адми­нистрации города Т., покинув только что во­енную службу.

Милое общество, общее веселье, внимание, ко мне проявленное… Сердце не камень, в осо­бенности в 21 год, и благие пожелания о Нар­зане и Боржоме остались лишь пожеланиями, и на другой день я поехал на скачки с тяже­лой головой и без обычной бодрости.

Купив по дороге программу с предсказания­ми и газеты, я всюду нашел имя моего «Карди­нала», как несомненного победителя, на пер­вом месте.

На старте нас оказалось пять человек. За­звонил колокол, и мы понеслись. Первое пре­пятствие было против трибун, и мой «Карди­нал» всегда так хорошо и аккуратно прыгав­ший, пронесся… мимо препятствия. Я завернул и, будучи теперь уже один, пошел на самую середину барьера. Подойдя вплотную к пре­пятствию, «Кардинал» уперся разом всеми четырьмя ногами. Как я не перелетал через го­лову ему, я не знаю. Опять поворот назад (и все это против трибун!), хлыст, шпоры, хлыст — крутой поворот кругом у самого препятст­вия и… меня попросили съехать с круга. Ос­тальные участники были уже далеко. Повер­нув к конюшням, я слез, передал «Кардина­ла» моему расстроенному Зайченке, сел на из­возчика и, не заезжая в гостиницу, уехал в Варшаву.

Было ли это случайным совпадением, си­дел ли я менее уверенно в седле или, как не­которые уверяли, «Кардинал» не любил за­паха вина, не знаю, знаю лишь то, что это по­служило мне хорошим уроком и было моим первым и единственным отступлением от за­рока абсолютной трезвости во время скаковых сезонов.

Б. А. Лагодовский

____________
*) См. № 104 «Военной Были».

© ВОЕННАЯ БЫЛЬ


Голосовать
ЕдиницаДвойкаТройкаЧетверкаПятерка (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading ... Loading ...



Изорок, прайс

Купить в компании Юнит по доступным ценам Изорок, прайс на teplostroi-i.ru.

www.teplostroi-i.ru

полезная информация

Похожие статьи:

Добавить отзыв