Издание Обще-Кадетского Объединения под редакцией А.А. Геринга
Monday April 24th 2017

Номера журнала

Хроника «Военной Были» (№118)



ИЗ БОЕВОЙ ХРОНИКИ 7-ГО ПЕХОТНОГО РЕВЕЛЬСКОГО ПОЛКА

В ноябре 1915 года прапорщик нашего пол­ка Осипов (осетин), бывший юнкер Алексеев­скою военного училища вып. 1 сентября 1915 г., во время ночной разведки неприятельской ли­нии на реке Березине, был убит и повис на проволочном заграждении немцев. Наши до­блестные разведчики в течение двух ночей без­успешно пытались снять его с проволоки, силь­но освещавшейся германскими прожекторами и находившейся под обстрелом неприятельской артиллерии, и лишь на третью ночь они сняли и принесли тело прапорщика Осипова. Было это в 7-м пехотном Ревельском полку.

сообщил: П. А. Нечаев

***

ПЕРВЫЙ ШЕФ АЛЕКСАНДРИЙСКИХ ГУСАР

1 сентября 1845 года, во время Высочай­шего смотра в Елисаветграде, при прохожде­нии кавалерии церемониальным маршем Им­ператор Николай Павлович остановил прохо­дивший шагом по-эскадронно Александрий­ский гусарский полк, собрал весь полк в гу­стую колонну, сам стал во главе ее и, обра­щаясь к князю Варшавскому, сказал: «С этой минуты полк именуется вашим именем» и, об­ратившись к фронту, поднял саблю и скоман­довал: «Ребята! Ура вашему Шефу!» Немед­ленно 1-й эскадрон стал в конвой к свите Глав­нокомандующего.

Из письма К. Ю. извлек Вл. фон Рихтер

***

ИЗ ПЕТЕРБУРГСКИХ БЫЛЕЙ

День открытия памятника Петру Велико­му в Петербурге был ознаменован многими милостями и на открытие была выбита медаль. Большую такую медаль первый получил при­сутствовавший на этом торжестве столетний старец, капитан флота Рейзер, вступивший в морскую службу еще в 1715 году. Были объ­явлены разные милости народу.

В этот день, был прощен несостоятельный должник И. И. Голиков. По преданию, он при­шел на площадь, упал перед памятником на колени и дал клятву всю свою жизнь посвя­тить на написание истории деяний Петра, что исполнил честно, издав таковой истории трид­цать томов, под названием «Деяния Императора Петра Великого».

извлек А. Г.

***

О НАШИХ СВЕРХСРОЧНЫХ

В 1897 году, когда ушел запас, я, будучи в то время вольноопределяющимся 1-го раз­ряда, получил назначение взводным в 3-й взвод. В первый же вечер, после того как молитва была пропета перед эскадронным об­разом, я услышал голос дежурного, орущего: «Взводные к вахмистру!…», и поспешил с мо­ими тремя коллегами в комнату Федора Никифоровича. Мы все выстроились перед на­шим властелином, сидевшим за вечерним чаем. По предложению вахмистра мы сели, но так как единственный стул был занят самим Федором Никифоровичем, мы уселись в ряд на его кро­вать и молчаливо уставились на нашего госпо­дина и повелителя.

— Теперь слушайте, — сказал он, — пом­ните, что вы четверо назначены взводными, что является самой трудной должностью в ка­валерийской службе. Даже ответственность Его Императорского Высочества Великого Кня­зя Николая Николаевича, Генерал-Инспектора всей кавалерии, — ничто в сравнении в вашей ответственностью, так как вы должны думать денно и нощно о каждой подкове на каждой из 33 лошадей вашего взвода. Вы должны, так сказать, спать в подковах ваших лошадей. В кавалерии всадник без лошади — ничто и конь без всадника — тоже ничто. Помните, что люди хуже животных и сам Господь дока­зал это, создав животных ДО создания чело­века. Поэтому смотрите за лошадьми, любите их, а что касается «тех», — брейте им чаще морды. Вы все четверо хорошие солдаты, вы знаете службу и это все, что я хотел вам се­годня вечером сказать.

Мы вскочили, щелкнули шпорами и вышли из комнаты.

Через несколько минут вновь раздается го­лос дежурного: «Взводного третьего взвода к вахмистру!» Я бросился немедля и был при­глашен пить чай с Федором Никифоровичем. Откуда-то появилась табуретка и, подсев к моему хозяину, вот что я услышал:

— Я назначаю тебя старшим из четверых, так что в мое отсутствие или когда я занят, ты будешь заменять меня и представлять мою власть. Через несколько месяцев ты поедешь в Петербург, чтобы держать экзамен при кава­лерийском училище. Вернешься ты офицером. Я очень рад, что ты согласился быть назна­ченным взводным, так как тебе будет очень полезно знать в совершенстве жизнь в казар­ме, которую не знают офицеры, приезжающие прямо из училища. Что касается меня, это даст мне возможность и время, чтобы установить, кто из твоих трех товарищей самый надежный.

Я должен признать, что мудрость Федора Никифоровича была велика и что на протя­жении долгих лет моей службы я ему был благодарен за трудное время, проведенное в тесном сотрудничестве с ним.

Из старых архивов извлек А. Г.

© ВОЕННАЯ БЫЛЬ

Добавить отзыв