Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Saturday September 24th 2022

Номера журнала

Курьезный эпизод. – П. С. Бассен-Шпиллер



Из воспоминаний старого улана.

В каждом кавалерий­ском полку выбраковы­валось ежегодно извест­ное количество лошадей, закончивших свою «стро­евую службу». Лошади эти продавались с тор­гов, и к назначенному дню в районе полка со­бирались «специалисты» по покупке выбракован­ных лошадей — извоз­чики и барышники.

Нужно заметить, что в довоенное время в Литве, в частности в приграничной полосе, хо­тя автобус уже и имелся, совершая, например, регулярные рейсы между Кибартами-Вержболовым – Вильковишками – Мариамполем-Кальварией и Сувалками, все же главным средст­вом передвижения была «карета», пользовав­шаяся преимуществом, так как могла быть ис­пользована во всякое время дня и ночи. Кто из служивших в свое время в гарнизонах этой ме­стности не помнит этого замечательного сред­ства передвижения? Это была, действительно, самая настоящая карета, правда, весьма «допо­топного» вида, на больших колесах, с музей­ными рессорами, обшитая внутри замусленным дешевым ситцем- Запряженная парой доволь­но «пожилых» лошадей, это подобие рыдвана с грохотом и треском катилось по шоссе. На об­лучке гордо восседал всегда готовый к вашим услугам какой-нибудь Янкель, Мовша или Сруль, в длиннополом лапсердаке, ермолке и пейсах, с внушительно длинным бичем. Зимой это «чудовище» переставлялось на специаль­ные полозья и, ныряя по ухабам и сугробам, вызывало морскую болезнь и украшало голову неизбежными шишками.

Так как движение между полковыми стоян­ками, а также станциями железной дороги было очень оживленное — ездили в гости, в отпуск, на вечеринки, к приятелям и т. д. — то и спрос на это «средство передвижения» был большой, и их хозяева, эти самые Янкели и Мовши, бы­ли главными покупателями выбракованных ло­шадей.

3-й уланский Смоленский Императора Але­ксандра III полк был расквартирован на окра­ине небольшого еврейского городка Вильковишки, Сувалкской губернии, в пяти верстах от станции железной дороги того же названия, в так называемом Александровском Штабе. По тому времени казармы были оборудованы вполне добропорядочно, с нужным числом откры­тых манежей, тиров и т. п. Полковое же учеб­ное поле находилось в полутора верстах от ка­зарм между городом и железной дорогой- Оно было обширное и одной своей стороной примы­кало к шоссе, тянувшемуся от станции желез­ной дороги в город.

Ежегодно, в конце весны, по окончании оди­ночного обучения, наступал период взводных, эскадронных и полковых учений. Эскадроны выходили каждодневно ранним утром на учеб­ное поле на эти учения, заканчивавшиеся обык­новенно к 11 часам дня. Приблизительно около этого времени проходил и скорый поезд Петербург-Вержболово.

В начале лета 1914 года период полковых учений уже подходил к концу. В одно прекрас­ное утро, готовясь к смотру, полк усердно за­нимался на учебном поле и командир полка полковник фон Крузенштерн наводил «послед­ний лоск». Уже были проделаны всевозмож­ные перестроения, и под конец, желая прове­рить лихость и быстроту сбора, командир пол­ка рассыпал эскадроны по всему полю. Обозна­чив собой центр фронта он подал сигнал «сбор», затем «галоп» и «построение резервной колон­ны». Подхваченные эскадронными трубачами сигналы были непосредственно приняты эска­дронами и они со всех концов обширного поля неслись галопом к командиру полка, перестраи­ваясь на ходу во взводные колонны.

В это же самое время, со стороны шоссе, по­явилась вдруг «карета» и полным галопом по­неслась к строящемуся полку, подозрительно мотаясь по неровностям поля. Янкель, истери­чески выкрикивая «ой вей мир» и стараясь удержаться на своем высоком облучке, беспо­мощно махал руками, пытаясь задержать сво­их лошадей, — но безрезультатно. Из кареты слышались вопли и визг.

Несмотря на все Янкелевские усилия, лоша­ди неслись галопом к строящемуся полку и, не доезжая нескольких шагов до командира пол­ка, остановились как вкопанные за его спиной. Янкель, описав «прекрасную кривую», очутил­ся на земле рядом с командиром полка, в сидя­чем положении. В этот момент полк как раз за­кончил свое построение и замер, разразившись оглушительным хохотом. Из окон кареты по­казались две прекрасные женские головки в слегка съехавших на бок широких соломенных шляпах с бантами. На их раскрасневшихся ли­цах можно было прочесть и страх, и недоуме­ние, переходившие постепенно в улыбку. И о ужас! Воздух вдруг прорезали два полуотчаян­ных-полувеселых крика: «Алик», «Ника». Все это произошло в несколько мгновений, но кар­тина получилась очаровательная.

Педантичный командир полка, недоумевая, что означает сей взрыв хохота в строю полка и эти два странных возгласа, оглянулся и уви­дел только карету и неподвижно замершего ря­дом с ним, на земле, Янкеля. Улыбнувшись в свою очередь, он скомандовал «полк за мной», «песенники вперед», и шагом двинулся на шос­се, к казармам. Проезжая мимо кареты, он за­глянул в окно, приложил два пальца к боль­шому козырьку своей фуражки, пробормотав в бороду нечто вроде извинений. В приподнятом настроении возвращался полк в казармы и только выражение двух лиц — «Алика» и «Ни­ки» осталось серьезным до конца.

Что же произошло?

«Алик» и «Ника», два неразлучных прияте­ля и ловеласа, пригласили как-то раз в гости из Вильно, из шантана Шумана, двух «дам на­шего круга». И «дамы», желая устроить сюр­приз, не сообщив ничего о своем приезде, при­

были, наняли на станции «каретку» с Янкелем и приказали везти их в единственную в городе гостиницу. Везя «карету» мимо полкового учеб­ного поля как раз в тот момент, когда раздал­ся сигнал «сбор», Янкелевы кони, купленные им осенью из последнего брака, услышали зна­комую трубу и почувствовали себя снова в «своей среде». Повернув резко направо, они взяли чисто, вместе с каретой, широкую при­дорожную канаву и приступили к исполнению поданного сигнала — галопом понеслись к полку.

Но все хорошо, что хорошо кончается.

Полковник фон Крузенштерн принял все за «курьезный эпизод», а молодежь постара­лась наверстать и с избытком использовать вре­мя в столь редком для города Вильковышки об­ществе. За пережитый испуг и «контузию» невыразимой части своего тела Янкель был по-барски награжден, а его коням за «безупречное исполнение приказа начальства» была отпуще­на из «корнетских сумм» добавочная порция овса в течение целого месяца.

П. С. Бассен-Шпиллер

Добавить отзыв