Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Wednesday May 18th 2022

Номера журнала

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ПО ПОВОДУ МОЕЙ СТАТЬИ «О ВОЕННЫХ ОРКЕСТРАХ». – П. Волошин



Моя статья, носящая несколько академиче­ский характер, вызвала, совершенно неожидан­но для меня, довольно бурную реакцию. Наибо­лее полный и основательный ответ принадле­жит Александру Александровичу Скрябину, с которым мы довольно долго работали вместе вплоть до напевания нашего гимна с моим хо­ром. А. А. много потрудился над наигрыванием пластинок военных маршей. Честь ему и слава но, в данном случае, мне хочется, поскольку это в моих силах, если не доказать то по крайней мере заявить что мы с ним, в сущности, гово­рим об одном и том же.

А. А. Скрябин прав, что большинство воен­ных маршей (тех что игрались при прохожде­нии войск церемониальным маршем), были не­мецкого происхождения. Это, конечно, так но относится это к определенной исторической эпохе. Но всегда было так! Это совпало с эпо­хой копирования многих порядков немецкой армии и с введением в армейский лексикон та­ких громоздких иностранных слов, как вах­мистр, цейхгауз, фельдфебель и т. п.

Но, был период увлечения и «французски­ми» маршами. Кто не помнит строк из повести А. С. Пушкина «Мятель»? «… Полковые оркест­ры играли марш Вив Анри Катр, тирольские танцы и арии из “Жоконды”. Об этом же марше вспоминает и Л. Толстой в “Войне и Мире”. А. А. Скрябин восклицает «пусть П. Волошин на­зовет мне хотя бы пять маршей французского происхождения. Я буду ему очень благодарен!» Хорошо — я берусь сейчас же назвать ему по крайней мере десяток таких названий («Триа­нон», «Буланже», «Воспоминание о Диденгейме» и т. д.). Мой список можно было бы еще и продолжить но не в этом дело. В своей статье я говорю о РЕПЕРТУАРЕ русских военных орке­стров а не об узкой отрасли исключительно маршей парадных и встреч. Марши как немец­кие так и французские были именно в РЕПЕР­ТУАРЕ русских военных оркестров и потому у меня «разногласия» с А. А. — нет.

О том что огромная военная музыкальная литература притекала из Франции — спорить трудно. Самым большим издательством в Евро­пе, в мою эпоху, было издательство Салабер. Уже будучи в эмиграции, я посетил это изда­тельство, где русский служащий показал мне подвалы, битком набитые вещами напечатан­ными для военных оркестров. «И все это рань­ше шло в Россию», сказал он мне. Ноты отпе­чатанные сразу для всех инструментов и для дирижера, нужно было только умело раздать (применительно к составу оркестра) и играть, что мы и делали в корпусе, где я учился, со­храняя даже, иногда, французские названия инструментов (туба вместо греческого геликон, кларнет, корнет а пистон и т. п.). Архаическая немецкая номенклатура нот при мне уже усту­пила место французской.

Дальше идет опять «взаимное непонимание». Под СОСТАВОМ оркестра я понимаю его внут­реннюю конструкцию. В русском языке нет подходящего слова и из-за этого произошла не­ясность. Есть очень хорошее французское сло­во — «cmpsitin». Именно и только о «cmpsitin» я и говорю в моей статье. А. А. Скрябину, как дирижеру великорусского орке­стра, хорошо известно, что два оркестра, оба скажем, по 10 человек, могут ОЧЕНЬ и ОЧЕНЬ отличаться друг от друга. Но А. А. Скрябин приводит выдержки из приказов по Военному Ведомству, что «состав» оркестра утверждает­ся в количестве 54, 26 и т. д. человек, то есть, он говорит совсем о ДРУГОМ чем я. А между тем он отлично знает что многие полковые ор­кестры именно отличались своей «compositin».

Я упоминал об оркестре лейб-гвардии Финлян­дского полка, в котором не было вовсе деревян­ных инструментов, как и в полках кавалерии. Были духовые оркестры со струнными контра­басами.

Относительно точных названий оркестро­вых единиц, я приводил общеупотребительные названия. Возможно, что официально они назывались так, как об этом говорит А. А. Скрябин. Кроме того, составы (в смысле коли­чества) никогда не совпадали с официально утвержденными цифрами. Средствами полков, часто взносами офицеров, в большинстве слу­чаев, эти цифры превышали нормы. В артил­лерии, например, большинство музыкантов со­держались на экономические средства батарей и на добровольные взносы офицеров.

Хотелось бы отметить еще одну вещь. Ко­нечно, никакой комиссии, сочиняющей марши, при Главном Штабе официально не существо­вало, но НЕГЛАСНО она существовала. Боль­шой друг нашей семьи, военный капельмейстер Сабателли, первый дирижер Инвалидных Кон­цертов, рассказывал нам, что поступавшие на официальное утверждение марши отдавались на корректуру оркестровки ему и он был вы­нужден нанимать 4-5 музыкантов, работавших под его руководством. Подобной  корректурой занимался и знаменитый наш композитор Н. А. Римский-Корсаков, делал это и А. Н. Скрябин. По моим сведениям, его обработке военные ор­кестры обязаны великолепнейшими оркестро­выми попурри опер, особенно «Евгения Онеги­на» и «Пиковой Дамы». В последней до сих пор у меня в ушах звучит грандиозная, в вагнеровском стиле, оркестровка полонеза на тему «Гром победы раздавайся». Быть может А. А. Скрябин знает больше меня об этих работах его знаменитого родственника.

В моей статье, я не сумел достаточно ясно подчеркнуть мою основную мысль. Она такова: военные оркестры сыграли в жизни нашей ро­дины огромную культурно-просветительную роль, до сих пор еще достаточно не оцененную. Не было в России ни одного самого захолустно­го городишки (из тех где стояли войска, конеч­но), где бы военные оркестры не играли в скве­рах, садах, на бульварах, не давали бы публич­ных концертов, не принимали бы (довольно ча­сто) участия в постановке опер. Капельмейсте­ры были разные, но, в последние годы, их ква­лификация поднялась на большую высоту и одновременно выросло и качество и выбор ис­полняемых вещей.

П. Волошин

Добавить отзыв