Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Saturday October 1st 2022

Номера журнала

Праздник Морского Корпуса. – Леонид Павлов



16-го марта 1897 года ди­ректор Корпуса доносил Им­ператору Павлу І-му:

«Имею счастье всеподдан­нейше донести Вашему Импе­раторскому Величеству, что вчерашнего дня в Морском Шляхетном Корпусе освяще­на церковь во имя Святого Ис­поведника Архиепископа Пав­ла, коего память празднуется в день всерадостнейшего восшествия Вашего Императорского Величества на Всероссийский престол. Освящение совершал Преосвященный Иннокентий, Архиепископ Псковский и к тому приглашены были: главнокомандующий в го­роде граф Буксгевден, члены Адмиралтейств- Коллегии и начальствующие над училищами. Архиепископ Ксенофонт, законоучитель в Кор­пусе, сказывал по этому случаю проповедь».

С тех пор 6 ноября, день, в который святая Церковь празднует память Архиепископа Пав­ла Исповедника и день восшествия Императора Павла на престол 6-го ноября 1796 года, — был установлен как праздник Морского Корпуса.

Этот день неизменно отмечался во всем флоте. В кают-компаниях, в Морских Собра­ниях, везде моряки «заброшены в далекие мо­ря, душой сливались все шестого ноября…»

Сливались душой, поздравляли друг друга, вспоминали свою общую «колыбель» — Мор­ской Корпус и подымали бокалы за Родину, за Флот, за Корпус, за Царя…

В самом Морском Корпусе праздник состо­ял из трех частей. Утром — богослужение в церкви Корпуса и парад в Столовом Зале, за­тем днем — парадный обед и, наконец, вечером — бал. Провести без всяких недоразумений и задержек этот «блестящий праздник флота там, в залах Корпуса, на берегах Невы»… было задачей нелегкой, требующей общего напряже­ния, начиная от директора Корпуса и кончая самым маленьким кадетом младшей кадетской роты. Как правило — все сходило не только гладко, но и блестяще и «корпусом своим горди­лись мы…»

Уже рано утром весь корпус был на ногах и приходил в озабоченное, но радостное движе­ние. Новенькая, с иголочки сшитая по мерке к этому дню форма ожидала каждого кадета и гардемарина. Надо было все осмотреть в послед­ний раз, пригнать, примерить. Наконец, роты в парадной форме строились в своих помеще­ниях. Первой выходила в Столовый Зал 4-я — Старшая кадетская рота, останавливалась в строе развернутого фронта перед огромной ста­туей Императора Петра Великого, клала вин­товки на паркет и уходила в церковь на литур­гию. Немного позже в Столовый Зал входили и остальные роты, останавливались на своих ме­стах и ожидали возвращения 4-й роты из цер­кви. В это время около статуи Петра Великого уже собиралось блестящее общество. Сверкало золото и серебро эполет и шитье мундиров у адмиралов, генералов и высших чинов граждан­ского ведомства. Внимание привлекали формы представителей иностранных государств. Не­сколько штатских дополняли картину. А на об­ширных хорах, расположенных во всю ширину зала, пестрели туалеты и шляпки дам и бары­шень, и блеск украшений сливался с блеском глаз, возбужденных ожиданием зрелища пара­да. Это были родители и родственники воспи­танников и семьи служащих при Корпусе, полу­чивших приглашение присутствовать на пара­де. Царит атмосфера напряженного ожидания. Центром внимания служит выровненный строй кадет и гардемарин. Собравшиеся у статуи Ве­ликого Петра и на хорах обмениваются впечат­лениями в полголоса. Наконец, возвращается из церкви старшая кадетская рота и становится на свое место. Затем следует церемониал встречи знамени. Рослый знаменщик с знамением и адъютант Корпуса, печатая шаг, проходят вдоль фронта, держащего винтовки «на караул», и знамя занимает свое место на правом фланге гардемаринской роты.

После литургии служится панихида с поминованием Великого Петра, Державных Вождей и всех моряков, свой живот за Веру, Царя и Отечество положивших, как в море погибших, так и мирно скончавшихся.

Теперь все внимание присутствующих со­средоточено на широко распахнутых дверях музея, амфилада комнат которого тянется от парадного подъезда и заканчивается выходом в Столовый Зал. Этим путем должны проследо­вать Высокие Гости, а, может быть, и Он — «наш Государь». Тогда радость праздни­ка претворялась в взрыв упоительного во­сторга, который, опалив юные сердца, со­хранялся в памяти на всю жизнь. В по­следний раз Государь Император посетил Морской Корпус 6-го ноября 1914 года. Нача­лась война, флот развертывался, нес поте­ри, нужны были офицеры. В этот день Го­сударь Император пожаловал Морскому Корпусу Шефство Наследника Цесаревича и про­извел старших гардемарин в мичманы.

Командующий парадом внимательно всматривается в глубину амфилады комнат музея и, на­конец, резко поворачивается к строю.

«Встреча слева!» Батальоны берут «на кара­ул», гремит оркестр и на фоне дверей появля­ется представительная фигура морского ми­нистра. За ним следует свита. Министр обходит строй, затем поздравляет гардемарин и кадет с праздником.

«За драгоценное здоровье Его Императорско­го Величества Государя Императора… ура!» И мощные величественные аккорды русского гим­на «Боже, Царя храни» сливаются с восторжен­ным «ура» молодых голосов. Морской министр и свита занимают места у подножия статуи Им­ператора Петра Великого.

Раздается команда: «К церемониальному маршу!»

И вот, сверкая золотом якорей на белых по­гонах, золотыми нашивками и петлицами, под звуки доброго марша, проходят кадеты и гарде­марины перед своим Императором, перед мор­ским министром, проходят перед всей своей Ро­диной — Россией. А с высоты пьедестала огром­ный бронзовый «Царь-плотник» взирает на это сверкающее море движения. Его окружают, пе­ред ним проходят потомки тех стольников, бо­ярских, дворянских, дьячих и подьячих детей, которых он когда-то, прорубая окно в Европу, приказал набрать в учение и «добровольно хо­тящих, иных же паче и вопринуждением». Из глубины веков звучат слова его указа об осно­вании «Школы Математических и Навигацких Наук» от 14-го января 1701 года.

«…На славу всеславного имени Всемудрейшего Бога и своего Богосодержимого храбропремудрейшего царствования, во избаву же и поль­зу православного христианства быть математи­ческих и навигацких, то есть мореходных хит­ростно наук учению…»

Это его любимое детище и кажется, что гроз­ный Император строго иструктирует свое «гнез­до Петрово».

Но вот заканчивается парад. Зал пустеет. Часть гостей разъехалась. Оставшиеся, в ожи­дании обеда, осматривают музей, отдыхают в гостиных. В своих помещениях гардемарины и кадеты быстро приводят себя в порядок. В это время в Столовом Зале армия служителей-дне­вальных быстро и ловко устанавливают и на­крывают столы для обеда. Особенно тщательно сервируется ряд столов перед огромной моделью брига «Наварин». Сегодня бывшие воспитанни­ки Морского Корпуса, маститые герои прошлых войн и плаваний, адмиралы и началь­ствующие лица будут обедать в стенах родного Корпуса вместе с молодым поколением.

Веселый сигнал «к обеду» звучит по всем помещениям. Роты одна за другой входят в Сто­ловый Зал, располагаются у столов и остаются стоять в ожидании. Гости также занимают свои места. Наступившая тишина прерывается сиг­налом «на молитву». Гардемарим-регент выхо­дит на середину зала, поднимает руку и при­вычно поется молитва перед обедом — «Очи всех на Тя, Господи, уповают…»

Наконец все усаживаются и сразу наступает оживленный шум голосов, играет оркестр. Из широко открытых дверей буфетной белым по­током появляются служители с кушаниями и разносят по столам. Все проголодались, все бод­ро настроены, начинается обед 6-го ноября.

За столом гостей председательствует не старший в чине, а старейший по выпуску. Ме­ню обеда из года в год не меняется. Абсолютно неизменным остается и второе блюдо — гусь с яблоками. Это традиция. На начало этой тради­ции бесхитростно указывают несколько строк из старинного кадетского эпоса:

«Прислала нам Царица
На праздник сто гусей,
С тех пор в числе традиций
Храним обычай сей…»

Во время царствования Императрицы Анны Иоанновны Морская Академия, как назывался тогда Морской Корпус, переживала один из самых тяжелых периодов своего существова­ния, особенно в материальном отношении. Во­спитанники большею частью пребывали в со­стоянии вечно голодающих индусов. Поэтому подарок в сто гусей произвел должное впечат­ление и запечатлелся в веках. Несколько тра­диционных тостов поддерживаются дружным «ура». Читаются телеграммы-поздравления. Их множество. Они пришли со всех концов света, где развевается в это время Андреевский флаг. Читаются только более значительные и ориги­нальные по форме и содержанию. Много поко­лений еще помнят, например, такую телеграмму: «инженер-механик Франк, взявши теле­графный бланк, поздравляет, шлет привет с броненосца «Пересвет».

Но время идет. И если за столами у брига «Наварин» только что вошли во вкус воспоми­наний и еще долго могли бы «вспоминать ми­нувшие дни и битвы, где вместе рубились они», то молодежь спешит. Вечером ведь долгождан­ный бал.

Обед окончен. Гости разъехались. Воспитан­ники готовятся к вечеру, уходят в отпуск в го­род или заняты приготовлениями к балу.

Ежегодный традиционный бал Морского Корпуса 6-го ноября был тесно связан с свет­ской жизнью Санкт-Петербурга. Этим балом открывался зимний сезон увеселений и балов в бывшей Северной Пальмире. Этот бал любили, к этому балу привыкли, попасть на этот бал считалось честью. Шились новые туалеты. Сколько волнений, переживаний для юных сер­дец, ведь «этот бал морской, годами освящен­ный, для многих был их первый, чудный бал…»

На пригласительных билетах было указано, что директор Морского Корпуса просит Вас почтить своим присутствием танцевальный ве­чер, который состоится в Морском Корпусе 6-го ноября такого-то года, и в конце стояло, что форма одежды — военным обыкновенная (под­разумевалось сюртук с эполетами), а штатским — фрак. Танцы начинались в 9 час. вечера, съезд начинался несколько раньше, «И ты­сячью огней сверкая и горя, всех Корпус при­нимал 6-го ноября…»

Но принять всю массу гостей через парад­ный подъезд на Николаевской Набережной бы­ло невозможно. Поэтому «парадный съезд мо­торов и карет» частично направлялся к подъез­ду Морской Академии, непосредственно при­мыкавшей к зданию Морского Корпуса.

И вот, по ярко освещенным лестницам, по­крытым красными коврами, по длинным анфи­ладам парадно убранных помещений, «краса­виц юных рой, сквозь строй кадет влюбленных, стремился в зал, где томный вальс звучал…»

Из аван-зала поток гостей проходил рядом комнат музея. Музей ярко освещен и привлека­ет внимание публики своими моделями кораб­лей разных эпох, моделями механизмов, пущен­ных в движение, картинами сражений, воско­выми фигурами в различных формах. В пере­ходах из помещения в помещение, по обеим сторонам дверей, стояли гиганты матросы гвар­дейского экипажа — кареглазые красавцы, де­ти благодатного русского юга, застывшие как изваяния. Столовый Зал залит светом бесчис­ленных огней. Блеск золота и серебра на мун­дирах, пестрота дамских туалетов, игра драго­ценностей, отражение огней, — все это состав­ляло волшебную картину начинающегося бала. Расположившийся на хорах большой оркестр Морского Корпуса, по знаку дирижера танца­ми, играет полонез из оперы «Жизнь за Царя». Полонез — первый номер программы танцев, им всегда открывается бал. И кажется, что этим непревзойденно-изящным танцем отдает­ся дань прошлому блеску прадедовских времен. В этом же зале в пышных робах, в камзолах, в париках, с давно нами утерянной жеманной гра­цией, танцевали когда-то наши предки танец танцев — полонез.

Зал так огромен, что кроме главного дири­жера еще несколько его помощников дирижи­руют в разных концах его. Около тысячи пар одновременно кружатся в вихре вальса. Вдоль стен на креслах и стульях отдыхают уставшие танцоры и любуется балом старшее поколение. Танцуют еще и в помещении старшей гардема­ринской роты, где играет другой оркестр. Про­грамма танцев строго соблюдается, время рас- читано… Море огней, роскошь дамских туале­тов, разнообразие форм военных, музыка, ис­полняемая полнозвучным оркестром с замеча­тельным искусством, запах тонких духов, шум голосов, звон шпор, веселый женский смех, все вместе составляет великолепное зрелище и со­здает атмосферу блестящего праздника. Найти кого-либо в этом беспрерывно движущемся че­ловеческом море можно лишь случайно.

Из танцевальных зал публика непрерывным потоком двигается по бесконечным коридорам, помещениям, залам и гостиным. Все искусно декорировано и создано трудами и талантами самих воспитанников. Вот гибнет «Титаник». Талантливый художник и декоратор, искусным сочетанием световой игры, настолько реально изобразил страшную морскую трагедию, что публика долго задерживается в этом месте, вы­ражая свое восхищение. Несколько дальше — долина Нила, пески, очертания пирамид и веч­ная загадка — Сфинкс в лучах заходящего солнца хранит известную лишь ему тайну про­шедших тысячелетий. На повороте маяк. Вспы­шками своего огня он облегчает дивизиону ми­ноносцев стремительный бег в шхерах. Поме­щение младшей кадетской роты превращено в древнюю русскую сказку. Тут Баба-Яга, Иван- царевич, Серый волк, Жар-Птица. Мягкий по­лусвет, тишина. Царство нашего детства, ня­нино царство.

Скрытые зеленью зимних садов, тихо и ме­лодично играют балалаечные оркестры. Гроты, беседки, фонтаны, зимние сады чередуются с буфетными киосками, где гостям предлагаются освежительные напитки, мороженое, сладости.

Но вернемся в Столовый Зал. Там бал в пол­ном разгаре. Наступает время котильона. Еже­годно публику ожидает новый сюрприз. Тушит­ся главный свет, зал пронизывают лучи про­жекторов, освещаются хоры. На хорах устрое­ны шлюпбалки, как на кораблях. На шлюпбал­ках висит искусно сделанный из дерева и кар­тона паровой катер. На катере рулевой и при­слуга все в белой форме. Раздается команда, свистки унтер-офицерских дудок, и катер плав­но спускается на паркет зала. Катер разворачи­вается (малыши кадеты спрятаны внутри) и движется кругом по залу, затем останавлива­ется посередине. Море оживленных лиц, смех, шутки. С катера бросают в публику котильон­ные значки, бомбоньерки, летит серпантин.

Другой бал. Вместо катера — колесница Неп­туна, окруженная нимфами и наядами. У ног Нептуна, важно восседающего на колеснице, красавица Венера. Она мило улыбаясь, разда­ет цветы и значки. И так из года в год. Коти­льон продолжается долго, это сфера ловкости и изобретательности дирижеров. Одна фигура следует за другой, неутомимость танцоров ка­жется безграничной. Но всему бывает конец. Близится и конец бала. Уже уехало большин­ство начальствующих лиц. Зал пустеет, вереница усталых гостей движется к раздевалкам. Начинается разъезд.

Полиция направляет поток автомобилей, ка­рет и экипажей во все стороны от подъезда Морского Корпуса. Море огней на улицах, но огни в окнах Корпуса постепенно гаснут и ско­ро все огромное здание погружается во мрак и тишину.

На следующий день занятий нет. Вновь на­ступают будни. Бал — это сказка земли. Впе­реди же тяжелая и суровая морская служба, требующая много знаний, труда и опыта. Все время занято. Заветы «в море дома» и «помни войну» — вечно напоминают о себе и заполня­ют жизнь.

Морской Корпус старше Санкт-Петербурга на два года. Оба они, рука в руку, прошли бле­стящий императорский путь служения России. Оба жестоко пострадают от ярости нагрянувше­го лихолетия. Но мыслить Санкт-Петербург без Морского Корпуса, или Морской Корпус вне Санкт-Петербурга как-то странно, просто не­возможно. И оба верят, что грядущая Россия вернет им их имена, исторію, традиции и былой блеск.

Леонид Павлов

П. С. Кроме исторических справок, мною приведены «в кавычках» несколько видержек из прекрасного стихотворения Е. Тарусского — «6-ое ноября».


Голосовать
ЕдиницаДвойкаТройкаЧетверкаПятерка (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading ... Loading ...





Похожие статьи:

Добавить отзыв