Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Friday January 21st 2022

Номера журнала

Шестое чувство. – П.М. Кучевский



Это было давно, но, как все что касалось родного полка, сохранилось в памяти, будто вчерашнее. Стояли мы на Западном Буге в охранении. Австрийцы были по ту сторону реки примерно в версте. Лейб-гусары, которых мы сменили вечером, предупредили, что неприятель пользуется новым оружием, винтовкой с оптическим прицелом, и что у них было несколько раненых, неосторожно выделившихся на фоне зелени. Ночь прошла спокойно. Утро было голубое, пели птички, радуясь солнцу, только люди следили острым глазом с того берега, выискивая подходящую жертву.

Надо быо обойти заставы и посты лейб-эскадрона, которым я временно командовал: ротмистр Полозов был болен и находился при обозе. С оптическим прицелом или без оного были австрийские винтовки и сколько таковых у них было, оставалось все же под большим сомнением. Не обходить же мне свои посты ползком на животе, да еще в версте от неприятеля? Посетив свой первый взвод, я направился ко второму, где драгуны, хорошо скрытые складками местности и кустами, собравшись кучкой около взводного Шпаченко, о чем-то оживленно беседовали. Времени у меня было мало и разговор начался служебный, о том что видели с слышали ночью. Шпаченко я очень любил и ценил. Он был со мною в ту точь, в Восточной Пруссии, когда разъезду моему казалось не оставалось спасения. После доклада, я попросил у Шпаченко дать мне провожатого до 3-го взвода, так как я заставы ставил в темноте и, как всегда, днем все казалось чужим, иным, чем накануне.

— Я вас сам провожу, ваше высокоблагородие, — ответил мне взводный. – Пошли мы втроем – Шпаченко, один драгун и я посередине, продолжая разговаривать. С того берега раздались выстрелы.

— Не по нас ли? – сказал я смеясь, обращаясь к Шпаченко.

— Может быть, — ответил он и переменился со мной местом, оказавшись посередине.

Глухой стон и Шпаченко повалился, царапая землю руками, мы оба легли рядом. Слово «братец» не было у нас казенным выражением, многие драгуны воистину были нам родными и я тяжело пережил эту минуту, укоряя себя, что позволил взводному проводить себя.

Дальнейший обход я закончил уже тщательно выбирая дорогу за складками местности. Укрывавшими меня от стрелков с того берега. Затем вернулся я ко второму взводу, сказать последнее прости тому, кому назначено было умереть в этот день и кто это знал. Оказывается, что когда утром я пришел на его заставу, Шпаченко рассказывал приснившийся ему в эту ночь сон. Был он земляк нашему вахмистру, бывшему лихому взводному первого взвода Сапожникову, которого война выдвинула на первое место, несмотря на его молодость.

— Приснилось мне, — говорил Шпаченко, — моя дочка, маленькая, в деревне оставил. Взял я ее на руки, поцеловал, а тут Сапожников подошел. Я ему и отдал дочку, берегите, мол, ее, господин вахмистр. Сон-то в руку. Быть мне сегодня убитому.

Он успел закончить как раз когда я подошел. Драгуны рассказывали потом, что не первая пуля убила Шпаченко: две легли как раз позади меня, третья на той же линии, но взводный уже переменился со мной местом.

От судьбы своей никто и никогда не ушел, я глубоко верю, что пути нашей жизни начертаны Высшей Силой – Волей Господней. Уже не говорю про революцию и гражданскую войну, — еще в июле 1916 года почувствовал я, как бережет нас Господь до назначенной минуты. Дело было на Стоходе. Полное затишье, после кровавых боев гвардейской пехоты. Гуляли мы по ходам сообщений, очень неглубоким, почти в открытую, тем боее, что окопную жизнь и ее правила только начинали понимать. Идя к передовым постам для проверки, я ясно услышал: «сядь…» и, конечно, присел. Осколки разорвавшейся гранаты со свистом пронеслись надо мной… Если бы я еще стоял – лег бы, наверное, навсегда.

Прибавлю, что это был единственный снаряд, выпущенный австрийцами за все утро, вероятно, для проверки дистанции.

П.М. Кучевский

Добавить отзыв