Статьи из парижского журнала "Военная Быль" (1952-1974). Издавался Обще-Кадетским Объединением под редакцией А.А. Геринга
Sunday September 25th 2022

Номера журнала

Ура… Гренадеры… Из архива Фанагорийцев 1914 года. – Н. М.



Мы переправлялись через Вислу. Три дня шел упорный бой. Позвольте рассказать, со слов капитана Оржешковского, один великолепный бое­вой подвиг, совершенный гор­сточкой его людей, в деле 11 октября.

Мы только что вышли из густого леса, продольно об­стреливаемого тяжелою ар­тиллерией. Перед нами отступала неприятель­ская цепь, залетая в канавы, отстреливаясь и снова отходя. В пылу завязавшейся перестрел­ки мы взбирались на гребень невысокого холма, растянувшись шагов на десять стрелок от стрелка. Вдруг, перед нами, рявкнули четыре пушки и нас обдало горячим воздухом и роем пуль. Все как-то засвистело и закружилось. Че­ловек десять упало на землю, несколько мало­душных покатились назад, вниз по скату.

Я был на правом фланге роты. Раздумывать было некогда — или вперед, на орудия, или от­ступать, нарушая стройность атаки, образуя опасный прорыв. Тогда я и прапорщик Губкин окликнули людей приказали перекреститься и, с криком «Ура… Гренадеры», бросились в атаку, на батарею. Всего 200 шагов, но секунды каза­лись часами. Тяжело было бежать в горку и но­ги застревали в пахоте.

Снова рявкнули орудия и картечь вырвала у нас еще двадцать человек, но было видно, что на батарее уже царит паника. Прислуга замета­лась у орудий, офицеры, ударами сабель, удерживали беглецов, а из кустарников выезжали передки. Мы сразу открыли по ним частый огонь, и лошади стали валиться. Еще минута, и артиллеристы бросились бежать. По их следам мы оказались на батарее…

Картина разгрома. Тут и там валяются тру­пы, раненые, разбросанные снаряды. Четыре бронзовых скорострельных орудия с передка­ми, восемь нераненых лошадей и подзорная труба — дальномер, составили нашу добычу.

Капитан Оржешковский, согласно статуту, представлен к Ордену Святого Георгия 4-й сте­пени, а все участники взятия батареи получили Георгиевские кресты.

Утром 13 октября, передовые части нашего корпуса, продолжавшие преследовать разби­тую нами у Новой Александрии австро-гер­манскую армию, наткнулись на сильно укре­пившийся, арьергард лучшего венгерского кор­пуса генерала Мартино. Занятая ими деревня Лагов лежавшая на высоком холме, предста­вляла собою естественную крепость.

Командовавший гренадерами полковник Ле­бединский повел свой полк в атаку. Первому батальону было приказано идти на мельницу у деревни Паионков и оттуда — на левый фланг австрийской позиции, другим батальонам — поддерживать атаку слева и быть во второй ли­нии.

Весь лес, окаймлявший деревню, ожил от ружейной перестрелки. Треск разрывных пуль и пулеметов, удары тяжелой артиллерии, — все слилось в общий гул. Люди на бегу спотыкаются и падают. За мельничным бугром они нака­пливаются для атаки. Лежат в каждой яме, за каждым камушком, укрываясь от адского огня. Назревает момент для решительного удара. Стрельба противника становится чаще и бес­порядочнее.

В этот момент, далеко слева, слышатся бо­дрые звуки марша. Это полковник Лебединский подводит резерв и дает сигнал для атаки. Надо поднимать людей, но пули так свистят, что да­же испытанные в боях гренадеры невольно прижимаются к земле. Тогда, штабс-капитан Мамонтов встает на бруствер окопа, снимает фуражку и запевает молитву: «Спаси Господи, люди Твоя…» Около трех сотен голосов подхва­тывают и, с криком «Ура… Гренадеры…», вслед за Мамонтовым, выбегают на склон Лаговского холма.

Музыка звучит ближе, «ура» перекатывает­ся по всему полю, мы не обращаем внимания на пули и разрывы шрапнелей, косящие целые группы в атакующей колонне, и непрерывно движемся вперед. Слева, по деревне, наши тем­но-серые шинели уже бегут вперед, гоня перед собою светло-серых австрийцев. Из окопов вы­скакивают обезумевшие от страха ландверисты, бросают винтовки и бегут, падая под нашими пулями. Справа, спешно увозят батарею и от­ступает резерв. Дело выиграно. Шесть-семь рот лихим ударом опрокинули центр дивизии Мартино, отборной венгерской пехоты. Взяты масса пленных при офицерах (в том числе несколько полковников), множество оружия, лошадей и обоз…

Только в двух-трех точках венгерцы приня­ли штыковой удар и были переколоты наши­ми гренадерами, в отместку за стрельбу разрыв­ными пулями.

К вечеру у костров уже слышалась, сложен­ная унтер-офицером Метниковым, солдатская песня, которую мы печатаем ниже. Уцелевшие от упорного боя гренадеры чистили оружие и поздравляли друг друга и подходившие резер­вы — с победой.

Под Лаговым дрались мы смело
В тринадцатый день октября
И началось славное дело,
Едва разгорелась заря.

В деревне австрийцев немало,
В окопах своих залегли,
Но сердце у них застучало,
Когда мы в атаку пошли.

Нас, братцы, тут было немного —
Три роты, три сотни штыков,
Но твердо мы верили в Бога
И каждый был к смерти готов.

Когда в шуме яростной битвы
Не стало команды слыхать,
Нас Мамонтов пеньем молитвы
Решил всех в атаку поднять.

И дружно за ним мы сплотились
Вторая с четвертой, с восьмой
И храбро вперед устремились
В неравный отчаянный бой.

Весь полк Лебединский направил
На вражеский фронт наступать,
Суворовский марш он заставил
Своих музыкантов играть.

Стеною штыки засверкали,
И мужеством львиным горя,
Противника мы поражали
За Родину, Веру, Царя!

Н. М.

Добавить отзыв